
Версию шиллеровской "Марии Стюарт" в "Современнике" поставил литовский режиссер Римас Туминас, знаменитый в Москве своим дивной красоты "Маскарадом", показанным два года назад. Тот спектакль увидела Галина Волчек и пригласила Туминаса ставить в "Современнике". Второго шедевра не вышло, но театр спектаклем может гордиться. Он из тех монументальных зрелищ, которые недолюбливает публика, но которые выдвигаются на престижные премии, чего "Современнику" сегодня так не хватает. Ведущим актрисам труппы, Марине Нееловой и Елене Яковлевой, Туминас подарил роли, о которых пишут в мемуарах: Елизавету и Марию Стюарт соответственно. Ради таких ролей актрисы готовы были на жертвы. Когда Яковлева срывает в запале парик, а потом бьется в падучей, на нее, народную любимицу, ей-богу, страшно смотреть. Когда Неелова ведет монолог десять минут на одной нечеловеческой ноте, за нее душа болит. Ждали от Туминаса изощренной метафоричности, которой литовский театр славится, как побережье Юрмалы янтарем, - он и здесь проявил невиданную щедрость. За Марией Стюарт всюду носят чашу с водой - следует понимать, что нет Марии места в чужом ей мире, где она - как рыба на песке. В сцене ее казни воду выпускают. Надо думать, жизнь иссякает вместе с водой. Елизавету для изъявления монаршей воли одевают, под руки ставят подпорки, и ими водит шут-дурачок. Значит, руки отказывают ей, когда нужно подписывать приговор сопернице. Режиссер был щедр настолько, что дал Нееловой сыграть в Елизавете нерешительного, не желающего мстить Гамлета, о котором по причине пола ей можно было даже не мечтать. Но щедрость простиралась еще дальше - он обеим актрисам подарил по ударной сцене: Елизавете - сцену рокового решения, Марии - сцену смертной казни. А вот тут он нас и обманул: после каждой такой кульминации ждешь финала, а его все нет и нет. Досадно.

Шиллеровскую «Марию Стюарт», несмотря на бодрое название спектакля «Играем… Шиллера!», Туминас поставил неожиданно по-гинкасовски – реалистично, почти натуралистично, с всплесками экспрессивных безудержных эмоций под стать тюзовской «Медее». Весь романтический блеск трагедии с влюблёнными героями и коварными злодеями счищен, осталась по-пуритански суровая, построенная по законам джунглей жизнь: каждый вырывает себе клочок места под солнцем, и кто-то выигрывает, а кто-то ошибается. Здесь нет однозначно положительных и отрицательных персонажей – все готовы к личному счастью шагать по трупам, это нормально, это уже в крови. Елизавета старается выглядеть железной леди, но устала и очень хочет побыть слабой – и позволяет окружающим её мужчинам превратить её в марионетку, вершить суд и казнь за неё, надеясь тем самым сложить с себя ответственность. Мария сходит с ума взаперти, и чем больше ей приходится унижаться перед более удачливой сестрой, тем яростней её ненавидит. Они обе откажутся каяться в том, что желали смерти друг другу – не столько из-за притязаний на трон, сколько из зависти, от тоски по неудавшейся, обманувшей жизни. Лестер и Мортимер – ловкие лицемеры друг другу под стать, никаких чувств к пожилым королевам они не испытывают, а лишь пытаются поставить на ту карту, что окажется козырной: матёрый дворянин предаст дважды и выживет, восторженный малец предаст единожды и погибнет. Счастлив ли кто-то в итоге? Разве что Шрусбери, который сложит с себя полномочия, не желая иметь ничего общего с банкой со скорпионами, в которую неизбежно превращается любое окружение правителя. Вода, солома, крупа, пепел, клубы сценического дыма щедро летают над аскетически скупыми декорациями, сдабривая экзальтированные монологи, но от этого стихотворный текст в пастернаковском переводе не начинает звучать доходчивей, а символы и метафоры не углубляют его смысла – хотя заскучать постановка за свои почти три часа не заставляет. Главный плюс к смотрибельности – интерпретация, снявшая с котурнов громоздкую классику исторического жанра и приблизившая её к внепространственным и вневременным легендам. И, конечно, старания актёров, создающих живых, колоритных, запоминающихся персонажей, от главных героев до самых третьестепенных, практически лишённых реплик. Особенно хороши антагонистки – Неелова и Яковлева – с неожиданной для своего поколения раскрепощённостью и искренней самоотдачей сыгравшие покорёженные властью и потерями души, так похожие одна на другую в своей несвободе и обречённости.
16.07.2010
Комментировать рецензию