Лет десять назад фоменковский ученик Гарольд Стрелков ходил у нас в звании надежды московской режиссуры. Однако, как это бывает, позже он заметно сник и оказался оттерт на обочину сценического процесса более молодыми и активными коллегами. Заточенный под супругу и музу — большую русскую актрису Ингу Оболдину — «Стрелков-театр» остался проектом в большей степени виртуальным. Что же до Стрелкова-постановщика, то он в последние годы обретался в Сургуте, где поднимал на ноги новый музыкально-драматический театр.

Из Сургута и был вывезен в столицу для исполнения главной роли мирового репертуара тамошний премьер Иван Косичкин — юноша бледный со взором горящим, заставляющий вспомнить о плеяде русских провинциальных героев-неврастеников. Исполнитель на пару с режиссером старательно лепят образ чистой виттенбергской души, студента в очочках, которого большая политика и жестокосердная реальность учат конкретно — наотмашь, повергают в безумие и в конце концов перемалывают со всеми его книжными представлениями о жизни. Если вспомнить об известном положении, что каждое время рождает своего Гамлета, то лучшей иллюстрации к портрету нашего безгероического сегодня не придумаешь: Гамлет Косичкина — славный парень, но слабачок, случайно угодивший под паровой каток истории.

Стоило ли ради воплощения этого нехитрого посыла городить огород на четыре часа, тем более что театр «АпАРТе», аффилированный со всеми сценическими затеями Стрелкова, не располагает для полноценного прочтения Шекспира ни материальными, ни людскими ресурсами. Вопрос оставался бы риторическим, если бы в этом диковатом спектакле, порой адресующем нас прямиком к бессмертной постановке с участием Юрия Деточкина, не случилась одна прелюбопытнейшая актерская работа и прямо вытекающая из нее новация.

Главное действующее лицо здесь вовсе не принц. Не Клавдий, не Офелия и даже не Гертруда, в роли которой мне не довелось увидеть Ингу Оболдину (ее в тот вечер заменяла Галина Виноградова). Пружиной и двигателем происходящего выступает вообще не человек, а бесплотный — естественно, с учетом театральной условности — дух. Призрак отца Гамлета в яростно бесшабашном исполнении Александра Орловского (представьте себе человека с фактурой Гоши Куценко и Максима Суханова и с эмоциональным зарядом, которого достало бы на обоих) правит здесь свой инфернальный бал. Ему так дьявольски скучно там, в вечной темноте ночи, в обществе придуманных режиссером аморфных бесенят — вот и торопится подсобрать компанию из числа былых своих подданных: ведет Офелию к воде, направляет шпагу Гамлета, не забывая при этом нашептывать ему хрестоматийные реплики. Тема мертвецов как поводырей живых тоже не новость, но здесь она отрабатывается жестко и последовательно, с прямо-таки завораживающей истовостью. Насколько она созвучна нашему времени, судить не берусь, но одно могу сказать с уверенностью: решение заигранной до дыр трагедии в стилистике мистического триллера куда интереснее и живее (если это слово применимо к мистике), нежели набившие оскомину ритуальные актерские завывания: «Бы-ы-ыть или не бы-ы-ыть…»