Рецензия Афиши
Все к тому шло. В предыдущем спектакле два представительных бородача, создатели «АХЕ» Максим Исаев и Павел Семченко, уже не просто выразительно молчали. Их жесты и взгляды выражали немой крик. Странно было сомневаться, что в ближайшее время эти двое заговорят. («Музыка ушла, и я родился», — вот первые из когда-либо звучавших в спектаклях «АХЕ» слова.) До сих пор ахешники творили несказанное: лились молочные дожди и молочные слезы; бумажный кораблик плыл по раскаленной докрасна нити; горящая лампочка опускалась в воду и не лопалась; буквы проявлялись в луче света и таяли в воздухе; огонь пылал, каждый раз доводя до инфаркта директора Музея Достоевского, где «АХЕ» играют чаще, чем на других площадках. Поначалу их интересовала одна идея на весь перформанс: например, смысл «Каталога героя» был в том, что вещи, взаимодействуя друг с другом, создавали портрет отсутствующего хозяина. Затем постепенно на сцену стали просачиваться сюжеты — неявные, мерцающие, которые можно было сколь угодно варьировать, держа в руках мифологический словарь. Теперь впервые «АХЕ» рассказывают полноценную историю и очевидный сюжет.
Сюжет древний, о докторе Фаусте. Задачу поставили актуальную — передать его без мудрствования, как универсальный, понятный пятилетнему ребенку. На роль Фауста — а это в самом деле роль — пригласили человека. Человек в «АХЕ» работал всегда, но на люди не показывался — диджей Андрей Сизинцев. Когда он разгребает простыни в левом углу сцены, под ними точно оказывается диджейский пульт: слова «Музыка ушла, и я родился», таким образом, стоит воспринимать еще и буквально. Выглядит Андрей по-детски: лопоухий, бритый, легкий; история его Фауста — не об алчности и не о тщеславии, а о легкомысленном, неуемном желании знать больше и больше. «Я читал звезды, читал по глазам, но мне было мало». Под еще одной простыней справа — куб: это, если верить мифологическому справочнику, символ земли, земной жизни (в противоположность кругу). В кубе (буквально внутри) царствует Павел Семченко — Мефистофель. Повелевает стихиями, зажигает звезды (глаз не оторвать от огоньков, которые бегут по параллельным ниточкам снизу вверх), поставляет Фаусту бумажных «самых красивых женщин». На заднем плане Князь ада (Максим Исаев) со скуки спорит с законом земного притяжения — с помощью нехитрого устройства из каната и блоков с дисками сам себя поднимает к потолку: нешуточных габаритов мужчина отрывается от пола не меньше чем на метр. Итог более чем позитивный. До сих пор ахешников звали по-всякому: «алхимиками, высекающими из предметов новые восхитительно зрелищные сущности», «сталкерами в ими же созданных зонах», «поп-механиками» — теперь они имеют полное право называть себя актерами.
Отзывы
Фауст – первая постановка театра «АХЕ», которую мне довелось увидеть. К сожалению не могу оценить это с точки зрения театра, так как театра собственно тут очень мало. Скорее это всё напоминает цирк. Ну да, точно! Это цирк, с клоунами и фокусниками. Как таковой он безусловно интереснее цирка, знакомого нам всем с детства. Здесь всё дымится, грохочет, падает и крутится. Один инженерный фокус сменяет другой в бешеном темпе, так что соскучиться вы не успеете.
Хочу, однако, предостеречь тех, кто идёт в театр за эмоциями и глубиной. Этого тут нет. Из всех, с позволения сказать, персонажей, находящихся на сцене, интереснее всего наблюдать за Павлом Семченко, который как угорелый крутится внутри того самого «куба» и приводит в действие все эти адские механизмы. Интересно, потому как он действительно лихо со всем этим управляется, и просто диву даёшься, как он не перепутает, за какую нитку дёрнуть или куда что положить.
Что касается Фауста и Гёте, то, не считая остроумного хода с превращением естествоиспытателя в диджея, в остальном сюжет произведения служит лишь поводом для демонстрации очередного фокуса. Причём, зачастую по примитивному принципу «визуализации» прочитанного.
Да, и будьте осторожны, сидя в первому ряду. В начале спектакля актёры вводят себя в экстаз и могут схватить вашу дорогущую зеркалку и начать раскручивать её над головой (наблюдал лично). Кроме шуток, актёр был, видимо, в себе уверен, но я был совсем не так уверен в ремешке фотоаппарата. На месте хозяина я был бы крайне недоволен.