По-своему эта новинка развивает тему «хорошо забытого старого», чрезвычайно популярную в русском балете последних лет. Расставшись с иллюзией, что русские молодые хореографы-таланты вот-вот вырастут как грибы, и по-прежнему сталкиваясь с реальностью, в которой публика хочет новинок, большие театры принялись перетряхивать закрома. Всего пятнадцать-двадцать лет назад советские спектакли были прокляты, казалось, навсегда: за идеологию, компромиссы, а главное, за то, что отныне все должно быть как-то иначе (но, как я уже сказала, так и не стало). Теперь в советских хореографах оценили нечто совсем другое. Например, умение грамотно развести мизансцены. Или наладить спектакль так, чтобы у него были начало, середина и конец. Рассказать историю.

Давний советский хореограф Владимир Бурмейстер — из тех, кто бурно пошел в рост последнее время. Не как Ван Гог, конечно, который при жизни резал уши и был психом, а потом стал стоить миллионы. Но для покойника все равно очень неплохая карьера. Его «Лебединое озеро» недавно возобновили в Михайловском театре. А уж Театру Станиславского, где Бурмейстер много работал при жизни, заниматься его работами сейчас, как говорится, сам бог велел. Недавняя «Снегурочка», во всяком случае, прошла неплохо: нафталином не пахло. «Эсмеральда» Бурмейстера (по роману Гюго, сегодня более известному в качестве мюзикла) — отличное разнообразие классического меню. Так как Бурмейстер поставил свой спектакль не из «ничего» — у «Эсмеральды» весьма благородная родословная.

Первым эту музыку и этот сюжет освоил хореограф Жюль Перро — когда роман Гюго «Собор Парижской Богоматери» был остромодной новинкой и чемпионом среди бестселлеров. Перро слегка вывернул сюжет — чтобы в центр вытолкнуть прима-балерину, то есть цыганку Эсмеральду (исполнителю Квазимодо пришлось приделывать горб из ваты). Это был мегауспешный спектакль: балерины буквально дрались за колоритную роль — и их страсть передавалась публике. Балетоманы смот­рели по триста «Эсмеральд» подряд и сличали, которая лучше. Почти все были хороши. Настолько, что выделиться удалось только Матильде Кшесинской, да и то только потому, что задрипанная цыганка в ее интерпретации носила бриллиантовые серьги от Фаберже (прима есть прима), а вокруг нее скакала ручная козочка, — это все равно как сейчас прима Большого Светлана Захарова вышла бы на сцену с дрянной маленькой собачонкой, положенной московским блондинкам. К тому времени главный балетный гений всех времен и народов Мариус Петипа уже пристроил к спектаклю Перро куски немыслимо красивых танцев. Это было настолько хорошо, что в советское время «Эсмеральду» почти не обезобразили. Бурмейстер тоже был с этой дамой почтителен: его режиссерская рука неплохо оживила мизансцены. Так что «Эсмеральда» по-прежнему если и не сражает (для этого все-таки нужны гениальные балерины-актрисы), то все-таки остается весьма неплохим способом провести вечер с пуантами.