«Электра» — еще один спектакль режиссера Тадаси Судзуки в Москве. Для тех, кто видел предыдущие — «Короля Лира» в МХТ или «Сирано де Бержерака» на Чеховском фестивале, — этой информации вполне достаточно. На этот раз Судзуки работал в Театре на Таганке, при поддержке фестиваля «Черешневый лес», но, в общем-то, детали не меняют суть дела. Он по-прежнему делает традиционный японский театр с русскими актерами — и зрелище это весьма специфическое.

Трагедия Софокла рассказывает эпизод из мифа об Атридах, историю сестры, призывающей брата отомстить за отца и убить родную мать, пролившую кровь Агамемнона. В руках у декадента Гофмансталя античная пьеса обросла целой системой поэтических образов гниения и распада. Здесь противостоят друг другу две героини — Клитемнестра и Электра — мать, разъедаемая своим преступлением, и дочь, разъедаемая жаждой мести. В спектакле Судзуки текст уходит на последний план и остается один из основных сюжетов театра но — «пьеса об одержимых» (соответственно, преступлением и местью), — который разыгрывается в больнице. Последнее обстоятельство Судзуки подробно разъясняет в программке, хотя мог бы этого и не делать. У него король Лир уже разъезжал в инвалидной коляске, а в «Электре» больницей становится весь мир. Вначале на колясках выезжает хор: процессия мужчин в трусах, шляпах и лакированных ботинках — этакое странное многосоставное животное, которое колесит по сцене кругами, страшно кряхтит и топает. Затем вывозят основных героев: трясущуюся Клитемнестру (ее играет Любовь Селютина) в косматом парике и косматой шубе, с набеленным лицом и ярко-красными губами, пухлую Электру (Нана Татишвили) с постоянно искаженным лицом, на котором застыла маска гнева. За каждой из них следует врач или сиделка — не то больничные надзиратели, не то кукловоды, которые управляют марионетками-людьми. Свои монологи герои произносят, едва вставая с кресел, и только в финале, уже подвигнув брата на месть, Электра сможет встать на ноги — за минуту до того, как ее унесут богини возмездия.

В пересказе этот спектакль может показаться глубоким и сложным; но это тот случай, когда многоумные режиссерские построения до сцены не доходят. Несмотря на все тренинги для голоса и дыхания (а здесь артисты опять надрывно кричат и хрипят в японской манере), несмотря на идеи ритуального театра и на сбитые не на шутку коленки — отечественную актерскую фактуру не перекроить. Результат либо выходит комическим (когда Любовь Селютина из-под условной маски пытается «играть» в понимании психологической школы, ее царица превращается в бабу-ягу из новогоднего утренника), либо вовсе выглядит профанацией, как в исполнении дюжих парней из хора. Хотя в этом спектакле определенно есть свой плюс: он идет всего час, и за этот час можно получить полное представление о методе Тадаси Судзуки. А для тех, кто не видел других работ большого современного режиссера, это все-таки очень неплохо.