«Актеров будете увольнять?» — спрашивают нового художественного руководителя. Тот отвечает в микрофон: «Все актеры будут проходить аттестацию». Драматург Саша Денисова скомпилировала воспоминания и заметки о назначении Мейерхольда худруком Театра революции в 1922 году, чтобы провести выдуманную пресс-конференцию, в которой почти дословно повторяются споры о недавнем назначении Кирилла Серебренникова в Театр им. Гоголя. С этого начинается ретроспективный перформанс «Девятьподесять» о Театре им. Маяковского.

Серия монологов и мини-пьес разыгрывается в гардеробе: «Девятьподесять» изначально представлял собой часть громадной программы «Юбилей-Off», в которой зрители катались на поворотном круге большой сцены, слушали песни из забытых спектаклей и пили чай с заслуженными артистами в гримерках. В репертуаре от всего праздника осталось только то, что проще повторно организовать, — полуторачасовое действо в гардеробе с не самыми популярными артистами труппы. Но непопулярность в данном случае обернулась свежестью, а сам спектакль оказался не столько комическим историческим экскурсом, сколько вояжем в театральное закулисье, полным всяческих сплетен, баек и легенд и происходящим под музыку The Knife, Múm и Бека.

Этюд за этюдом: скандал с Театром революции, актерские экспедиции на заводы, исповедь стареющей актрисы, монологи нынешних монтировщика и буфетчицы. Без декораций, с минимальным реквизитом — голый актерский театр, по-студенчески бедный, при этом нескучный и умудряющийся еще и восстановить утраченную связь времен. Это интересный момент: ладно Мейерхольд, это уже миф, играть его можно как угодно, а вот Гончаров — величина сравнительно недавняя, его вопли еще отдаются в сводах видавшего виды здания, и играть его приходится как отца родного. Но это и правильно: так каждый актер обретает прошлое, получает свое место в истории театра. «Девятьподесять» — своего рода обряд инициации для актеров и для векового репертуарного театра, вдруг очнувшегося ото сна. Он сонно разглядывает свое туловище. История обретает плоть и кровь, перестает быть мифом, и кажется, что Мейерхольд совсем немного не дожил до первого альбома группы The Knife.