Отрицательные отзывы о спектакле «Декалог на Сретенке»

После посещения данного спектакля остался плохой осадок…

А веть прекрасная идея, спектакль идёт по всему театру, зрители переходят из одного помещения в другое и там наблюдают следующую сцену. Многие актёры задействованы в разных сценах в разных амплуа, и на них можно взглянуть под другим углом.
К игре актёров никаких претензий, очень понравились.
Но вот содержание…
Спектакль, по библейским заповедям. И хорошие задумки, подача, через рассказ давней жительницы Сретенки (главная улица, в переулке которой расположен театр), о людях и событиях провести зрителей по заповедям. И что мы видим, за исключением пары сцен, постоянное - "страна где половина сидела - половина сторожила", "Лубянка", "расстрелы/репрессии", "новый 37-й", "Сталин - кровавый тиран", "Менты-скинхеды", глупые анекдоты про сокращение расходов на здравоохранение, Санкции + стандартные наезды на РПЦ и т.п. "мантры" наших любимых либералов. Такое ощущение, что не на спектакль пришёл, а попал на эфир "Эха Москвы", или теле-канала "Дождь" с очередным обличением "кровавого режима".

Сожалею о потраченом выходном.

Был на спектакле в 2015 г. Пришло время опубликовать недописанный отзыв..

В какой-то момент «Декалога» стало понятно, что новый ремонт сцены на Сретенке, который, кстати, заключается, кажется, исключительно в покраске стен в белый цвет, привлекает гораздо больше внимания чем то, что на этой самой сцене происходит на протяжении трёх с половиной часов.

Количество текста и информации, выливающейся на зрителя в течении спектакля в виде теряющих на пол пути свою форму историй, настолько велико, что мозг начинает сдаваться при попытке её усвоить и соотнести с происходящем на сцене. Если бы не приходилось то и дело переходить с места на место, всякий раз пытаясь пристроиться на редкие стулья возле эпицентра событий, то воспринимать происходящее было бы совсем тяжело, возможности пройтись по подвалу театра к новой локации представляется хорошим средством перевести дух перед очередной, засасывающей как в болото историей. Хорошо, что в руках есть маршрут с указанием того, к какой заповеди будет относиться происходящее: частенько ловишь себя на мысли, что связь рассказа героя с тематикой греха либо более чем условна, либо успевает потеряться среди раздутого сценария, слушать бесконечные истории к середине показа становится на столько скучно, что с надеждой смотришь на следующий пункт маршрута. Для чего герои столько говорят, понять не представляется возможным, но интерес к их рассказам начинает теряться прямо пропорционально прошедшему времени от начала спектакля, особенно когда понимаешь, что необходимость вникания в суть того, о чём они говорят не принесёт тебе никакой пользы – через 20 минут всё начнётся заново, только с другой мебелью, но при тех же белых стенах, и, возможно, при небольшом развитии событий, хотя последнее – если очень повезёт.

Видимо нет никакой возможности сегодня, говоря хотя бы даже отдалённо на библейские темы, удержаться современному драматургу от примитивного кощунства, которое последний пытается использовать как уместную и остроумную шутку. Кстати говоря, мультипликация с историей Сретенского монастыря и нашествием Тамерлана остаётся чуть ли не единственным исторически позитивным рассказом из всего потока 200-минутного празднословия. Да и тот, «украшен» по-невзоровски гнусной задумкой с анимированной иконой.

Какой-то надрыв и сопереживание удаётся ощутить в рассказе гипперактивной барышни за решёткой. Правда её первые 10 минут выступления без лишних натяжек напоминает stand-up из Comedy. Аудитория раскачивается, откликаясь жидкими смешками на барышнины скабрезности, которые она со знанием дела разбавляет подъездными матюгами. С появлением комиссара, оттарабанившего с какой-то неимоверной скоростью свою роль, все немного замирают вместе с отрепетированным плачем постепенно намокающей героини, которая балансируя на грани наигранного раскаяния, сдаёт фамилии своих подруг человеку в кожаной куртке. Допустим. Ложное свидетельство вполне удалось, но хочется в 10 одноимённых раз больше.

Зарисовка с актрисой из Кировограда, бойко выпевающей по-немецки страдает навязчивым интерактивом уродливой формы с внезапным падением на ничего не подозревающую публику, расположившуюся при очередном переходе в первых рядах. Видимо, господин Кобелев считает этот эпизод важным штрихом, который должен наделить пресный сценарий очередного рассказа щекочущим послевкусием. Но едва ли это достигает своей цели, скорее заставляет зрителя ощутить беспокойство за свою судьбу в следующей сцене. Такое же ощущение испытываешь за некоторое время до этого: гранёный стакан тюремной клетки невольно обретает свою сущность в пивном бокале в руках правнука сталинского палача – неровен час, и интерактив доберётся здесь и до тебя. Но, кажется, в этот раз всё обошлось...
дальше описывать происходящее сил уже не было