Мастерская мастерски поставила Набокова. Тонкое художественное слово этого автора - сложносочинённые, иррациональные размышления о Пушкине, Достоевском, Гоголе и Чернышевском - подкреплено традиционной для этого театра мистерией и магией (самостоятельно играющее пианино, виниловый диск, зарождающий музыку при помощи круговых движений указательного пальца, фокусы с носом, который в какой-то момент отделяется от своего хозяина и получает новую роль на сцене), языковыми причудами (фразы на немецком, пословицы на английском) и гениальной игрой актёров (персонаж Критика вне конкуренции!). Ну а самый замечательный эпизод (сравнимый по своей энергетике с какой-нибудь очередной выходкой Pussy Riot) - песенные выступления литературных критиков после публикации книги о Чернышевском - придётся ждать до середины второго акта...

Чудесный текст Набокова слово в слово положенный на режиссуру Каменьковича и приправленный игрой Кутеповой. Идеальное сочетание. В этом спектакле есть что-то волшебное! Очень понравилось!!!

“Эстетическое отношение искусства к действительности” – подзаголовок к новому спектаклю Евгения Каменьковича “Дар” по роману Владимира Набокова. Сформулированная сверхзадача – ключ не только к пониманию многих романов писателя, но и к премьере в театре “Мастерская П.Фоменко”.
“Дар” продолжает серию работ режиссера по инсценировке “неподъемных” для театра литературных произведений. Такими казались некогда и “Венерин волос” Михаила Шишкина, и “Улисс” главного модерниста XX века Джеймса Джойса. Как “Самое важное” и “Улисс”, премьера по Набокову скорее понравится книголюбу или филологу, чем театралу: эстетика спектакля более интеллектуальная, чем визуальная. Наибольшее удовольствие читавший произведение зритель получит от того, как режиссер сумел перевести идеи романа на язык сцены. Предельная внимательность к тексту и уместные вкрапления цитат из других работ Набокова создают полную иллюзию “ожившего” романа не только на уровне фабулы, но и на более сложном уровне художественного высказывания.

Читать дальше:
http://screenstage.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=687:2012-10-12-14-22-52&catid=12:2009-08-15-06-13-50

В моем понимание - это именно то, что можно назвать ТЕАТР. Интересные находки, прекрасно вписавшаяся в произведение Кутепова, не всегда (в моем понимании, после прочтения Набокова) правильно расставленные акценты. Ни одного "лишнего" персонажа, все великолепны. Немного перебор с Чернышевским (который Александр). Текст по произведению (прям хочется дописать "слово-в-слово"). Но, четыре(!) часа!!

Набоков так и не прижился в русской сознании, кто он: беженец или предатель, аристократ или сноб, русский или американец? Где-то затерялся он на перекрестке времен, культур и стран. Впрочем, сам Набоков никогда и не стремился объясниться с читателем, нет в нем привычной для нас эмигрантской Тоски по Родине, нет и отчетливых автобиографических образов, не фокусируется он и на своем русском детстве. В набоковском тексте все двоится, растворено между явью и сном. Короче говоря, система координат отсутствует.
За него эту попытку объясниться делает Каменькович. Довольно изящную, надо заметить, смелую и возможно не лишенную истинности.

Перекресток — важный образ для Каменьковича, не зря и сцена решена в этом ключе, представляя собой несколько перекрещивающихся железнодорожных линий. И герой, как диспетчер, вращает стрелку, переводя под час разные линии повествования и пласты воспоминаний, заставляя их пересекаться и врезаться друг в друга. Но в тоже время железная дорога — это всегда образ неотвратимости, можно повернуть стрелку, но нельзя замедлить движения и повернуть назад.

Сюжет развивается также с неотвратимостью. Герой, вытесненный из русской реальности революцией, попадет в Берлин. Мимо него проносится берлинская жизнь, дребезжат трамваи, ссорятся люди, проходит лето, а герой постепенно все больше уходит из реального берлинского мира в мир русский воображаемый, где можно без устали говорить о Достоевском и Фете, цитировать их напролет, воображая себе такого же пылкого собеседника. Все больше охватывает его горячка, он мечется, участвует в разных литературных клубах, пишет отрывистые стихи, болезнь прогрессирует и вот доходит до предела. Герой переодевается в белую одежду: то ли больничную пижаму, то ли в саван умершего, то ли в рубашку сумасшедшего и окончательно погружается в вымышленный мир литературы.

Финальный выкрик героя из зала, куда он пробирается по креслам, не глядя на зрителей, куда он будто скользит по тем же рельсам, цитата из Пушкина «и не кончается строка», звучит апофеозом герметичности творчества. Писатель всегда может удалится во внутреннюю эмиграцию, может жить внутри своей головы, своей книги, творить для себя и самого себя. И в тоже время этот выкрик звучит трагичным пророчеством, никогда не сможет уже избавиться герой от писательства, потому что не кончится строка, это его вечное лекарство и наркотическая игла.

Но Набоков, а за ним и его вдумчивый читатель Каменькович, был бы слишком прост, если бы остался в этой немного романтической приправленной ипостаси. Болезнь, которая обуревает героя, это еще и вина русской литературы, магистральным образом которой становится Чернышевский, как наиболее яркий представитель течения, требовавшего, чтобы литература влияла на жизнь и его преобразовала. Именно про Чернышевского пишет книгу главный герой и закончив ее по сути и сходит с ума. Это усмешка Набокова — посмотрите, что случится, если действительно литература подменит жизнь?
Поэтому в спектакле есть камертон излишне романтичному герою: фигура полурассказчика, который в начале действа как бы заводит пластинку, уже намекая на некую шаблонность всех дальнейших страданий этого юного литератора. Этот второй герой знаменует собой как раз обыденную реальность: он бегает вместе со зрителями в буфет, не понимает, что за «божественный укол» неожиданно может случится у главного персонажа, все время горбится и гундосит. Но он также бутафорен и шаблонен, как и главный персонаж, театральный нос его, например, имеет тенденцию неожиданно отклеиваться.
И только сложив эти такие противоречивые голоса, мы услышим настоящий голос Набокова и поймем ту раздвоенность, которая всегда жила в нём, заставляя его метаться между Европой и Америкой и так и не давшая возможность ему укорениться, всю жизнь он прожил в гостинице, на перекрестке дорог.

Незадолго до посещения "Дара" была на спектакле мастерской "Самое важное". Вот там я действительно не высидела - метафизический театр Каменьковича еще не получил должного развития. Здесь же меня все привлекло с первого же выхода актеров - свет, декорации, музыка... Художники, как всегда, создали очень атмосферные, и одновременно авангардные сценические решения. Я не очень люблю Набокова и не считаю его драматургичным писателем, но режиссер Каменькович меня почти переубедил. Он создает новый театр аллюзий и воспоминаний, плетет тонкую паутину метафор и образов без развития, которые чуть появившись уже растворяются в дымке прошлого. Он, как никто, любит обращаться к метафизичной прозе и переводить ее на язык театра. В продолжение Шишкина с его "Венериным волосом" здесь ему это удалось практически блестяще. Спектакль не лишен некоторой сумбурности, в нем занято масса различных персонажей, одна неожиданная сцена сменяется другой, почти с ней не связанной, и всему этому надо успеть сопереживать..Но после окончания действа остается очень приятное послевкусие и ностальгия. Это первая премьера в театре после ухода Фоменко, на сколько я знаю. И мне показалось, что это некая дань мэтру - в сценографии использовано много излюбленных приемов мастера, они очень узнаваемы - и легкая ирония, и открытое цитирование и манера игры - все это трогало до слез. Кроме Полины Кутеповой в постановке заняты только молодые актеры труппы. И это придает спектаклю особое очарование юности. Главный герой - Годунов-Чердынцев, актер Федор Малышев, уверенно играет в дуэте с Полиной Кутеповой, а финал спектакля проводит "с голым торсом", в традициях Виктюка. Но это еще не вся интрига финала... Очень интересный и необычный спектакль. Рекомендую, тем более что теперь нет такой проблемы достать билет в театр Фоменко, как это было раньше, при отсутствии электронных билетов.

Записки дилетанта.

№ 41. Мастерская Петра Фоменко. Дар (Владимир Набоков). Режиссёр Евгений Каменькович.

Дирижабль со смайликом.

Евгений Каменькович ставит перед собой большие задачи - в его послужном списке уже имеется «Улисс» поставленный тремя годами ранее. После такой глыбы спектакль по набоковскому «Дару» уже не кажется чем-то невероятным (оба произведения имеют общие черты - писателями применяется метод «потока сознания»). У романа «Дар», являющегося одним из шедевров русской литературы была непростая судьба – из-за скандальной четвёртой главы (биографии Николая Чернышевского, написанной главным героем Фёдором Годуновым-Чердынцевым и являющейся «книгой в книге») он был полностью опубликован лишь спустя 15 лет после написания. Именно из этой пресловутой главы и состоит программка, оформленная в виде книжки под названием «Жизнь Н.Г. Чернышевского». Сам спектакль иронично обозначен «Эстетическим отношением искусства к действительности», ведь настоящая «нехитрая магистерская диссертация» Н. Чернышевского (язвительно «разоблачаемого» Набоковым в четвёртой главе) называлась именно так.

Сценическое пространство (Владимир Максимов) в разных направлениях пересекают железнодорожные рельсы (пути), образуя посередине вращающийся дощатый перекрёсток, позволяющий менять направление движения. Вторят рельсам чугунные столбы и задник из пяти огромных ворот, выполненных в виде высоких решётчатых вокзальных окон, через которые попадают на сцену герои и снующие туда-сюда вагонетки с персонажами. По краям авансцены, справа и слева тихо стоят два пианино и спокойно ждут, когда к ним кто-нибудь подойдёт и сыграет. Витражи одновременно служат экраном, где появляются надписи (по большей части топонимы) и красочные изображения: бабочки, солнечные блики на воде, кружащий снег или радуга. Вкупе со звуками паровозных гудков и движущихся поездов на сцене создаётся образ вечного вокзала, на фоне которого и живут, и действуют герои.

Главных действующих лиц двое: Фёдор Годунов-Чердынцев (Фёдор Малышев) и Критик (Полина Кутепова), в облике немного неловкой, одетой в мешковатый костюм и шляпу над шапкой волос женщины, похожей скорее на клоуна. Это непростой, «расщеплённый» персонаж, придуманный режиссёром: здесь и автор, и режиссёр, и Фёдор, и его альтер-эго, ведущий себя на сцене уверенно, «как дома». У Критика большой накладной нос, обладающий «литературным нюхом», которым она безошибочно улавливает содержание книги: «Пушкин!» или «Гоголь!» (Евгений Каменькович наделяет длинными носами и «поющих хором» откровенно придурошных литературных критиков, высмеиваемых далее в спектакле). «Функционал» у неё сложный: вести повествование, говорить от автора, вставлять режиссёрские ремарки, расставлять смысловые акценты, комментировать, оправдывать, защищать главного героя, задавать вопросы, подсказывать ему, не переставая иронизировать над происходящим.

Всё это похоже на приём из «эпического театра» Брехта, который также ставится в этом театре. Сам Годунов-Чердынцев вышел не таким рафинированным и аристократичным, как у автора, а больше похож на молодого, с хрипотцой, витального, самоуверенного, чуть развязного студента, одетого в серое пальто и длинный шарф, замотанный вокруг шеи, готового, при случае, от радости залезать на столбы или метаться, изнывая от нетерпения. Оба, и насмешливый Критик и не слишком серьёзный Фёдор далеки от лирического героя Набокова. Но такой тандем оказывается устойчивей соло. Фёдор и Критик дополняют друг друга, удачно «разбавляя» происходящее, добавляя спектаклю лёгкости своей весёлостью.

«Дар» - уникальный метароман, словно матрёшка включающий в себя такое количество идей, наблюдений, мыслей, творческого материала вообще, которого другому писателю хватило бы на несколько книжек. В этой сокровищнице есть и проза, включая «книгу в книге» («Жизнь Н.Г. Чернышевского) и синопсис будущей Лолиты, и стихи, свои и чужие, две истории любви, трагическая и счастливая, и выдуманные рецензии, и литературные этюды (про Пушкина и отца). С беспощадной наблюдательностью, осознанным и дотошным прочувствованием окружающей действительности и предельной откровенностью показан внутренний мир молодого человека и начинающего писателя, эмигранта по совместительству, существующего на случайные заработки.

Писатель щедро делится своим богатством: россыпями тонких, драгоценных наблюдений и мыслей, переплавленных в точные слова, рефлексией по поводу собственного и чужого творчества, блестяще подмеченными психологизмами, чувственными впечатлениями, игрой фантазии, тайнами «творческой лаборатории», показанными в динамике, паноптикумом человеческих характеров. Своим талантом, как волшебным ключом Набоков вскрывает, кажется, самую суть человеческой жизни, погружая в свой волшебный воображаемый мир. Жизнь Фёдора Чердынцева, какие бы временные невзгоды и препятствия не происходили, проходит под сенью безусловного «чистого и крылатого» дара, в котором он отдаёт себе отчёт. Этот дар «приподнимает» его над временными трудностями и позволяет с тихой и радостной надеждой спокойно и уверенно смотреть в счастливое, светлое будущее.

Поставить на сцене всю эту громаду целиком – задача изначально невозможная, провальная, обречённая, даже за 4 часа. И много чего нет в этой постановке, но ведь нельзя объять необъятное. Поэтому режиссёру остаётся только вырезать «кусочки» повкусней из этого огромного, многослойного литературного пирога. Вот, Евгений Каменькович и взял то, что показалось ближе и интересней. Но спектакль определенно удался, мозаика из множества фрагментов сложилась.

Невозможно было пройти мимо: «окапустились»; «ямщикнегонилошадейности»; диалогов двух поэтов о русской литературе, недоброй тирады о немцах, вызванной злостью на русского эмигранта в трамвае; безобидного, но сказанного с нарочитым акцентом «соснуть» (часть зрителей всё-таки засмеялась), антисемитских высказываний Щёголева; фразы «искание Бога - тоска всякого пса по хозяину»; сюжета будущей «Лолиты» (естественно); удалого сумасшествия Александра Яковлевича; чтецов на эмигрантском литературном вечере выведенных полными идиотами (актёры глумились над ними долго и с удовольствием); фразы «предпочитаю затылки»; остроумного перевода фразеологизмов («быль молодцу не в укор», «мы и сами с усами») и многого-многого другого, что люди запоминают в первую очередь после прочтения книги.

Конечно, масса «вкусного» в спектакль не попало, ведь «Дар» надо читать медленно и в тишине, смакуя блестящие, хрустальные фразы, неподвижно застывшие в своём совершенстве. Динамика диалогов и действия героев здесь второстепенны. Форме у Набокова уделяется внимания много больше, чем содержанию, прелесть его прозы в выводах неторопливой, но внимательной наблюдательности, отфильтрованных интеллектом и временем. Важнее «как», а не «что». Но этот огромный «склад» воспоминаний не осветить сразу ни одним светильником, вот режиссёр и «выхватывает» своим «фонариком» самое любимое, интересное для себя.

Можно спорить сколько всего в спектакль не попало, но он получился цельным, самостоятельным. Удалось главное – воссоздать на сцене тот набоковский мир, ту воздушную магию, за которой зрители и идут в театр. По аналогии с героем Набокова создателям прощаешь всё: «но все ее недостатки таяли в таком наплыве прелести, нежности, грации, такое обаяние исходило от ее самого скорого, безответственного слова, что я готов был смотреть на нее и слушать ее вечно».

Юмор - один из рецептов успеха данного спектакля. Режиссёр и актёры смотрят с иронией на своих персонажей, без звенящей серьёзности, а порой с заметным удовольствием шутят и даже хулиганят. Если Набоков тонко иронизирует над героями, то Каменькович с юношеской дерзостью и без священного трепета их высмеивает. Вместо громады романа зрители видят воздушное покрывало и расслабляются, смеясь над возникающей весёлой и забавной кутерьмой. Когда пытаешься сделать невозможное – лучше улыбаться. Ирония – удачный, правильный метод и уж точно нескучный.

Кончается спектакль на мажорной ноте, на сцене звучит вальс и появляется надпись «Дар». Вдохновлённый Фёдор Малышев, весь устремлённый вверх, поддерживаемый уверенной режиссёрской рукой шутя бежит по спинкам сидений и восторженно декламирует последние строчки романа: «Прощай же, книга! Для видений – отсрочки смертной тоже нет…». Зрители в восторге аплодируют. Опасения оказались напрасны – никогда 4 часа в театре не пролетали так быстро. Спектакль оказался похож на огромный, но невесомый дирижабль, легко плывущий по небу, с большим-большим подмигивающим смайликом на борту.

А вот мне понравилось- еще на предпремьере.При жизни Петра Наумовича.
Сейчас читаю критику высоколобых умников на Дар- ну вот куда же податься- одному сексуальности в спектакле не хватает- "Ведь театр- это сексуальность"(цитата может быть не абсолютно точной),другой не нашел примет современной жизни... Ну за этим- к Кирюше Серебренникову!В Зойкину квартиру...
и еще- Я АБСОЛЮТНО НЕПОДГОТОВЛЕННЫЙ ЗРИТЕЛЬ!Шла -не зная первоисточника ,но- сидела не отрывая глаз от сцены оба действия!

Прежде, чем у меня сформировалось впечатление о спектакле прошло 2 дня! Спектакль сложный и мне был во многом не понятен! Что тому причиной сложно понять, возможно то, что спектакль по Владимиру Набокову... Именно поэтому, на мой взгляд, режиссер не стал задействовать в спектакле именитых актеров, опасаясь разочарования публики. Спектакль увлекал меня лишь местами, но интересен был до конца. Полного поглощения действием не произошло... Актеры играли ярко, но опять же не захватило! Режиссер очень гордится придумкой роли "критик" в исполнении Полины Кутеповой, но этому персонажу отвели слишком много времени и его фразы часто отвлекали от интересных сцен. Опять таки сложные сцены, по которым большей части зала были необходимы комментарии остались без внимания. на мой взгляд, именно введенный персонаж мог все это дополнить. Думаю, что спектакль будет интересен в первую очередь профессиональной публике, нежели просто зрителям.

Не буду писать, что это один самых моих любимых театров. А напишу непосредственно об увиденном и услышанном. Я не перестаю поражаться чувству юмора и вкуса. Хотя зал был немного замороженный ( несмотря на отсутствие морозов ). Как-то вяло реагировал. Зато я оторвалась по полной))! Получила колоссальное удовольствие! Браво!!!

На данный момент у меня три любимых спектакля, и, это один из них!
Он настоящий, уникальный, близкий, передающий атмосферу книги, но при этом живущий своей собственной жизнью. Выходила со спектакля и чувствовала радость, легкость, окрыленность и погруженность в мир, в себя, как часть этого мира. Я улыбалась.

Очень понравилось! Игра актёров и сцены, подача. Передана атмосфера того времени, нелегкая жизнь молодого писателя, у которого порой нет денег даже на трамвай, которого выгоняют со съёмной квартиры и он вынужден искать себе жильё. Про любовь, нашедшую его, про волну критики со всех сторон; и еще множество всяких преград, которые предстояло пройти от мысли до печати. Буря эмоций, финал впечатлил! спектакль заставил о многом задуматься. Спасибо!

Первый акт скучноват. Второй намного бодрее. Прекрасна сцена пения цензоров - буря эмоций. Молодые талантливые актеры с прекрасной школой - это очень бросается в глаза Ребята стараются. Спасибо им большое. Обязательно включу еще, как минимум один, спектакль Мастерской Петра Фоменко в свои планы на этот сезон.

Это было очищением!
Совершенно удивительный спектакль!
Ходили с подругой, обе вышли под ощущением будто нас чем-то ударило. Это очень неловкое сравнение, но именно так себя чувствую я, когда мне нравится спектакль. Это нечто ударяет тебя. из тебя вылетает всё лишнее, а остается лишь главное, жизненное.

На следующий же день купила "Дар" В. Набокова, по которой поставлен спектакль.

Постановка по метароману Набокова своего рода тоже метапостановка. Зритель здесь — соучастник действа, пусть и не в буквальном смысле.

У Набокова всегда не чистая «социальщина», а переплетение бытового и высшей материи: мир вокруг vs. внутренний мир писателя, жизнь в Берлине vs. детство в России и т. д. И осязаемость набоковского языка в этой постановке достигнута.

Подзаголовок спектакля — «Эстетическое отношение искусства к действительности» — название диссертации Николая Чернышевского, о котором пишет критическую книгу главный герой Фёдор Годунов-Чердынцев (Фёдор Малышев). В произведении Набокова — это книга в книге, четвёртая глава «Дара». И, в отличие от Чернышевского, материалиста, Годунов-Чердынцев/Набоков придерживается другого мнения по поднятому вопросу.

Полина Кутепова — отдельное явление. Её Критик (из-за носа сросшийся в моём сознании с Гоголем) неотступно следует за героем, вернее, ведёт его вперёд, в Литературу. Интересный момент, Чернышевский отводил Гоголю ничтожное место во всемирной литературе.
А как Критик играет музыку — жестами на виниловых пластинках…

Евгений Каменькович очень интересно обходится с текстом «от автора», делая из зачитывания кусков прозы пластические этюды. Особенные удачи сценографии, изобретательной и функциональной (как всегда в работах Каменьковича), поэтический вечер у Чернышевских, хор критиков после выхода скандальной книги.

Спектакли Мастерской, насколько я с ними знакома, этот тот тип постановок, которые подталкивают тебя к работе и мысли, и души. Актуальное прочтение классики, «прививка» ей духа современности — фирменный стиль Мастерской.

И действительно, «… и для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, — и не кончается строка...».

Отличная сценография и игра актеров. Постепенно втягиваешься и попадаешь в абсурдный и бестолковый, но теплый и комичный в своей беззащитности мир русской эмиграции. Есть очень смешные моменты. Есть очень грустные. Вся ироничная злость набоковского "Дара" и злая самоирония выдыхаются, поскольку их объекты уже давно отделены от нас слоем времени, поздней ностальгией самого Набокова, проглядывающей в критических статьях. В спектакле Каменьковича жизнь переливается разными красками и просто прекрасна во всех своих проявлениях.

"Дар" в Мастерской Петра Фоменко
Роман Набокова - дар интеллектуалам. Спектакль в студии Фоменко - дар театралам-интеллектуалам. Казалось бы, невозможно поставить на сцене столь монологичный, перенасыщенный рассуждениями роман.
Изящным решением этой проблемы стало введение еще одного действующего лица - Критика или Воображаемой Сущности главного героя, как указано в программке. Его играет Полина Кутепова. Она говорит то по тексту романа, то включает в свою речь цитаты из критических статей Набокова, делая действие более напряженным и расширяя границы восприятия зрителей.
Говорить что-либо еще бессмысленно: словами не передать то интеллектуальное наслаждение, которое переполняет при узнавании множества культурны отсылок. На "Дар" можно ходить снова и снова - каждый раз замечаешь что-то новое.

Основной отличительной чертой театра "Мастерская Петра Фоменко" является непосредственный контакт со зрителями, актеры обращаются к зрителю, говорят с ним. Разговор со зрителями получил наибольшее развитие в спектакле "Дар" во многом благодаря тому, что в постановке Евгения Каменьковича присутствует герой, которого нет в самом романе Набокова. Этот герой - Критик, рожденный воображением главного героя, он самым первым появляется на сцене и на протяжении всего действия беседует со зрителями о литературе.
"Дар" - история становления гения, таланта. Дар - история молодого писателя, мечтающего о признании. Бесконечно влюбленный в литературу он "сам с собою ведет разговор по самоучителю вдохновения".
Интересным в спектакле кажется все, от мала до велика, начиная с квартирохозяйки Фрау Стобой, кондуктора, полицейского, пассажиров в трамвае, танцующих евангелических сестёр, крадущих одежду нашего героя до полных трагизма историй жизни самого Фёдора Чердынцева, его семьи, его друзей Чернышевских и его возлюбленной Зинаиды Мерц.
Полные оригинальности сцены спектакля остаются в памяти зрителей надолго. Так, погружаясь в свои мысли, Чердынцев думает о знакомых ему писателях, пытаясь осмыслить их жизнь, их талант, в то время как все члены литературного общества на глазах зрителей движутся как отлаженный механизм. Кажется, что эти самые писатели и поэты не замечают дар Чердынцева, но нисколько не сомневаются в своем таланте. Стихотворения "Сторожка", "Лень умереть", да и сама манера прочтения стихов заставляют зрителя смеяться.
Одним из достоинств спектакля также является потрясающее музыкальное сопровождение. Размышления Чердынцева о людях, которые приобрели сборник его стихов "Стихи" предстают в виде читателей декламирующих его стихи под "Болеро" М. Равеля. А фразы критиков, проанализировавших автобиографический роман Чердынцева о Чернышевском, и вовсе сливаются в акапельный хор. Впечатляющим оказывается и завершение спектакля, когда исполнитель главной роли, Федор Малышев, прощаясь со своей книгой, пролезает через весь зрительный зал.
В целом, "Дар" - замечательный спектакль, его можно смотреть не раз и не два, и с каждым новым просмотром Вы как зритель будете замечать все новые и новые оригинальные решения создателей спектакля.

Спектакль поставлен динамично. Актёры всё время в движении и с бурными эмоциями. Но спектакль очень сложный и немного тяжеловат. Так что тем, кто расчитывает на лёгкое восприятие, лучше не идти...

Посещаю театры не часто, и вот удалось посетить спектакль Дар по роману Набокова. Очень понравилось, профессиональная игра актеров, сложные декорации в виде рельс, сама атмосфера. Сам спектакль был и серьезный, и в то же время были смешные моменты, поэтому при просмотре появлялись различные эмоции, что не может не радовать. Некоторые моменты были не столь понятны, по общению с друзьями узнал, что это специфика Набокова, поэтому хочется прочитать книгу, чтобы полностью понять спектакль.
В Мастерской Фоменко я также был впервые, очень понравился театр, всё красиво и аккуратно, приятный персонал.
Спасибо за прекрасный вечер!

Шёл на постановку, ознакомившись с местной критикой, ожидал поэтому не самого лёгкого и интересного зрелища. Однако вопреки ожиданиям спектакль оставил после себя исключительно положительное впечатление.
Смотрелось приятно, за все четыре часа было на удивление мало сцен, которые хотелось бы ускорить или сократить.
Человечек с носом сначала вызвал неоднозначные эмоции, потом вполне себе воспринялся. Задумка неплохая. Если это действительно некий метафорический образ дара главного героя - тем более хорошо изображено. Не разделяю мнения тех, кто написал где-то тут в комментариях, что, дескать, дар есть нечто идеальное, божественное и ни в коем случае не абсурдно-смешное.

На спектакль Дар, по мотивам романа В.В. Набокова, я попал случайно, и совершенно не пожалел об этом. Это история о начинающем и молодом русском поэте, после революции эмигрировавшем в Берлин, о его сопротивлении этой скучной, в чем-то глупой, скупой жизни эмигрантов. Это история о романтическом вдохновении, полном страсти, сокрушающей серость и однообразность дней. Выдающаяся игра актеров и особенно Федора Малышева (Годунов-Чердынцев) позволили почувствовать, и на какое-то время, перенять это вдохновение. Немного затянуто спектакль длится 4 часа с антрактом, что нисколько не умаляет интереса к постановке. Рекомендую к посещению!

Замечательный спектакль! Оставляет после просмотра какое-то светлое и очень хорошее чувство. Тема тоски по Родине, на которую уже невозможно вернуться, так характерная для многих произведений Набокова, раскрыта невероятно красочно, настолько, что и самому хочется оказаться в той стране, куда нет возврата. Удивительно яркий и живой персонаж Полины Кутеповой полюбился уже с первых минут спектакля, не раз заставляя улыбнуться.

Спектакль «Дар» поражает вкусным текстом, яркими образами, точными декораторскими деталями, которые вместе складываются в безумную картину мира увлеченного молодого автора.
Первый просмотр спектакля оставил в моей памяти красивую сценическую картинку и желание пересмотреть спектакль ещё раз. Во время второго просмотра я полностью погрузилась в сюжет и уже наслаждалась каждым словом и каждым движением актеров! Спасибо за сложный, увлекающий спектакль!
На этот спектакль стоит идти всем тем, кто неравнодушен к литературе!