Спектакль

Чайка

Это может показаться удивительным, что венгерский театр в коалиции с режиссером армянского происхождения привезли в Петербург, город, где Чехов ставился сотни раз, именно «Чайку». Но зал, тем не менее, был заполнен до краев. Почему? Балян предложил взглянуть на знакомую пьесу иначе - так, как ее, возможно, в Петербурге еще не видели.

В интерпретации Баляна шедевр Чехова балансирует на грани комедии и трагедии, исследуя жгучее стремление к созиданию и разрушительную силу любви.

Никаких усадеб, никаких «вишневых садов» (простите за каламбур), никакого привычного чеховского «быта». Вместо этого почти пустая сцена, минимум цвета и только люди. И их одиночество. Минимализм в данном случае не экономия средств, а принцип. Когда сцена почти пуста, каждый жест, каждый взгляд, каждая пауза приобретают огромный вес (ведь больше нет декораций, за которыми можно спрятаться).

Это придает пьесе новый акцент, сохраняя при этом чуткость и человечность мира Чехова. «Чехов должен быть минималистичным и звучать как музыкальная молитва», - так говорит режиссер о своей постановке.

Традиционное прочтение «Чайки» - о любви: Треплев любит Нину, Нина любит Тригорина, Тригорин между Ниной и Ириной Николаевной. Балян не отменяет эту историю, но помещает ее в более крупный контекст.

Главной темой его спектакля становится цикличность, невозможность разорвать круг (этой цели способствует и сценография Анны Варшаньи). Треплев пытается, пишет новые пьесы, стреляется. Нина пытается, уходит из дома, становится актрисой. Ирина Николаевна живет в своем театральном мире, Тригорин - в своем бытовом. Они бегут по кругу друг за другом, от себя, к себе и всегда оказываются в той же точке.

Балян как будто говорит: «Чайка» - это не драма, это состояние, состояние людей, которые бегут по кругу и уже перестали надеяться, что когда-нибудь смогут сойти с дистанции.

Поклонникам традиционного психологического театра с подробными декорациями и «жизнью персонажей» эта «Чайка» может показаться неправильной (да и хронометраж тут всего 1 час 15 минут вместо привычных 2,5-3-х часов). Другой ритм, другая форма – более плотная и концентрированная.

Здесь нет пруда с чайкой. Нет усадьбы Сорина. Нет бытовых подробностей, которые у Чехова создают иллюзию реальной жизни. Есть только люди в пустоте.
Это сознательный риск Баляна. Он предлагает зрителю отказаться от привычного и войти в его мир - мир, где пространство сцены становится проекцией внутреннего мира персонажей.

Театр Тота Йожефа в Сентеше (Венгрия) впервые на фестивале в Санкт-Петербурге. Такой выезд стал для труппы возможным именно под руководством Орсоли Канчар (в спектакле она играет Ирину Николаевну), чему мы, зрители, можем только искренне порадоваться, потому что актеры баснословно талантливы, и Чехов пролетел на одном дыхании, оставив после себя европейский шлейф.