37-летний адвокат Сергей Магнитский умер в тюрьме Матросская Тишина, не дождавшись суда. Попал в изолятор здоровым, а через год скончался. В «Театр.doc» о нем вышел спектакль. Хотя самого Магнитского в нем нет, да и «спектакль» будет неточным определением. Скажем иначе. Сорокаминутная акция, реплика в дискуссии о необходимости изменения пенитенциарной системы. До сих пор «Театр.doc» придерживался того, что режиссер Михаил Угаров называет «ноль-позицией»: конфликтующие стороны высказываются на равных, свое собственное мнение театр оставляет при себе. Про спектакль о Беслане «Сентябрь.doc» в Москве были мнения, что он антирусский, во Франции — что он пропутинский. Про спектакль о Магнитском двух мнений быть не может: театр осуждает тех, кто допустил смерть Магнитского. Перед началом актриса Анастасия Патлай словами его матери из интервью «Эху Москвы» требует суда над судьями и врачами. И театр устраивает такой суд. Причастным к делу Магнитского дали слово в свою защиту. Монологи вымышленные — Елена Гремина сконструировала их по материалам Общественной наблюдательной комиссии Валерия Борщева и интервью с правозащитниками. А персонажи реальные. Следователь Сильченко, отказывавший Магнитскому в медицинском обследовании и лечении, — в спектакле он резонно замечает, что Магнитский просил улучшить условия содержания, но требовать от тюрьмы санаторных условий неразумно, — и тут же проговаривается о несговорчивости Магнитского и нежелании свидетельствовать против Hermitage; мол, содействовал бы следствию — выжил. Елена Сташина продлила арест больного Магнитского за четыре дня до его смерти — на том основании, что справка о болезни оформлена с ошибками. Ей задают вопросы: «Вы коллекционировали фантики в детстве? Вас в детстве возили на море? Можете продолжить дразнилку?» Она раздражается: «Хотите спросить, человек ли я? Так бы и спросили. Нет, я не человек. Судьи в судебном процессе людьми не считаются». Александра Гаусс — врач Матросской Тишины, куда Магнитского перевели из Бутырки с приступом панкреатита. Вместо лечения она назначила ему «группу усиления»: восемь дюжих мужиков заперли его связанным и лежащим на полу. В следующий раз она пришла к Магнитскому через час восемнадцать — чтобы констатировать смерть. «Долг аттестованного врача, — защищается она, — разоблачать симулянтов. Отчего у него раньше не болело, а тут сразу заболело? Я ему прямо сказала — вот когда выйдете на волю, то и будете лечиться. Вы в тюрьме». Причина, по которой Магнитский оказался в тюрьме, какие показания из него выколачивали, — это осталось за скобками (про рейдеров театр собирается говорить на других примерах). В «Часе восемнадцать» театр выступает против того, что «суд спаян со следствием, следствие с тюрьмой, предварительное заключение используется как пытка». Против коррупции в судах и изоляторах, где на все есть свой «прайс» — «от стакана горячей воды до развала дела». Стакан воды — то, в чем судья Криворучко отказал Магнитскому, когда у того прихватило желудок во время судебного заседания. И театр припомнил ему этот стакан воды по полной. В «Братьях Карамазовых» рассказывается о луковке. При жизни злющая старуха сделала одно доброе дело — подала луковку нищенке. За это у нее появился шанс спастись. У Криворучко был стакан воды, который он не подал. «Театр.doc» отправляет Криворучко на тот свет и приговаривает вечно черпать кипяток голыми руками.