Свои инсценировки главный редактор журнала «Театр» Валерий Семеновский предпочитает называть «оригинальными пьесами по мотивам», поскольку от первоначального текста порой остаются только обрывки реплик. Кроме того, Семеновский подбрасывает в действие персонажей, которые первоисточнику и в кошмаре не приснились бы: видно, затем, что Семеновскому самому снятся кошмары про сегодняшние «сливки общества», про псевдоинтеллигентов, моральных релятивистов, резонеров с джентльменским набором цитат в кармане, от Шекспира до Канта. В «Бедных людях», открывших миру, что в душе у титулярного советника могут отыскаться высокие порывы, заводится между Макаром Девушкиным и его Варенькой персонаж, именуемый Некто. Некто искренне верит в свою инфернальность, а речь его, как трико Арлекина, состоит из заплаток-цитат, афоризмов расхожей мудрости; действия имеют цель весьма конкретную — превратить умильную историю двух безгрешных существ в балаган. Он рядится то в кухарку Федору, то в детскую любовь Вари студентика Петю, то в писателя Ратоборова, самодовольного бездаря, который ворует у Девушкина письма и собирается издать их под заголовком «Ловелас», приделав пару сцен с раздеванием героини, а то, наконец, в ловеласа Быкова, который до начала истории Вареньку соблазнил, а в финале явился, чтобы жениться.

Что хотел поймать Семеновский в ТЮЗе с его специальной тюзовской аудиторией, сказать трудно. Зачем главрежу ТЮЗа Григорию Козлову понадобилась пьеса Семеновского, понятно. Козлов, в отличие от Семеновского, не имеет никаких претензий к современному обществу. Козлов вообще отличается всемерным благодушием. До игры, подразумеваемой Семеновским, ему нет никакого дела, а Некто нужен ему, чтобы адаптировать немодный сентиментальный язык Достоевского для школьников. Которых по-прежнему сгоняют в ТЮЗ культпоходными бригадами. Спектакль начинается с того, что с верхотуры огромного черного куба — центрального и почти единственного элемента декорации Николая Слободяника — свешивается смешная самодовольная мордочка актера Радика Галиуллина, который перебивает любовные излияния героев: «Ангельчик»! «Жизненочек»! Нормальные люди так говорят?» Весь спектакль Галиуллин занят исключительно заигрыванием с тинейджерской тюзовской публикой. Чувствительная юная леди Юлия Нижельская (Варенька), как сказали бы два века назад, роли не портит, хотя ей никто не объяснил, почему она, такой вот ангельчик, все же выходит замуж за Быкова. Но идти на спектакль стоит, чтобы увидеть, как один из лучших актеров города Валерий Дьяченко играет Достоевского, продираясь через «штучки» Семеновского и штурмуя нелепости режиссуры. Дьяченко временами нестерпимо жмет роль Девушкина; он, сам того не замечая, играет уже совершенного князя Мышкина с чувством, которое мужчины к женщинам не испытывали уже и при Достоевском. Будь впрямь на месте Быкова Мефистофель, и тот бы поперхнулся.