«Бал вампиров» («Tanz der Vampire») — один из самых знаменитых европейских мюзиклов, вторая жизнь любимой многими черной комедии Романа Поланского 1967 года с тем же названием; его постановка в России силами интернациональной творческой бригады обошлась директору Театра музкомедии Шварцкопфу в 1,5 миллиона евро. Артистов отбирали в обеих столицах. Зато теперь можно смело сказать, что в Петербурге появился мюзикл с уровнем постановочной культуры, достойным Европы. Это в полной мере пиршество для глаз: рисованные готические пейзажи художника Кентауэра (Венгрия) словно бы плывут в сумеречной дымке, а кое-где, глядишь, и мышка пролетит (речь, напомню, о вампирах). 75 смен декораций — отдельный аттракцион, весьма впечатляющий, где есть и пряничный домик, в который превратился постоялый двор, и родовые портреты с оживающими изображениями, и роскошная игра теней. Нет претензий также к звуку и к хореографу с бродвейским прошлым — Деннису Каллахану: балетная труппа работает жестко и четко, но, что еще важнее, умудря­ется в танце с помощью угловатых кукольных движений передать, как это ни странно звучит, драму вампиров, существ, живущих 400 лет, не людей, не мертвецов, смертельно уставших и уродливо дряхлых, но при этом и отчаянно смешных, как героини фильма Земекиса «Смерть ей к лицу». Вопросы остаются только к од­ной составляющей мюзикла, главной — собственно, к истории. Непрерывности драматического действия достичь пока не удается. С комическими героями дело обстоит еще ничего: хозяин постоялого двора похотливый папаша Шагал, его внушительных размеров жена Ребекка (Манана Гогитидзе), а также неунывающий любитель фактов профессор Абронсиус и его юный ученик Альфред — это внятные актерские работы на уровне масок. Но современный европейский мюзикл — это не легкий жанр, точнее, не только он. И фигура центрального героя, вам­пира-аристократа графа фон Кролока, в идеале имеет мифологические корни: это то самое страдающее зло, которое всегда так привлекательно, в том числе и в сексуальном плане. Кролок и игрок, и пророк, который время от времени выглядывает из-под комиксовой маски — прежде всего во время арии «Неуто­лимая жажда», которая рисует фактически портрет современного общества, составленный из его главных пороков. У московского артиста Ивана Ожогина, обладающего роскошным, практически оперным тенором, дальше маски и эф­фектных поз дело пока не идет. И тогда не слишком ясно, почему юная Сара Шагал (Еле­на Газаева) предпочла этого хладнокровного и крайне самодоволь­ного героя искренне и горячо любящему ее юноше Альфреду. Пока выходит, что из-за огромной мочалки, которую граф подарил Саре, большой любительнице принимать пенную ванну. И артистов тут порицать странно — здесь явный прокол режиссера Корнелиуса Балтуса, сработавшего на уровне разводящего.