Да, Василий Шукшин, певец житейских неурядиц в жизни маленьких и ничем не примечательных людей, тоже писал пьесы. Одну из них, «А поутру они проснулись», сценически отредактировал театр «Современник», а театр Гоголя поставил после отмеченного в конце июля 80-летия со дня рождения автора. Вопреки романтичному названию пьесы, проснулись её герои в весьма прозаичном месте – в вытрезвителе-обезьяннике, куда приходит их исповедовать исследователь-социолог с белыми крыльями на спине пальто и мешком, в котором что-то время от времени трепыхается. Исследователю позарез нужно узнать для статистики причины, по которым эти герои дошли до жизни такой – и в качестве их рассказов зрителю показывают четыре короткие истории: один разочаровался в любви, к другому друг из Сибири приехал, третьего соседи достали, четвёртый пожалел собутыльника-профессора, которому не хватает денег на норковую шубу для молодой жены. По Шукшину, всё это причины и есть, а по мне – только стечения обстоятельств, а причина у всех одна: все четверо – Очкарик, Сантехник, Сухонький и Нервный – добрые, но глупые, ибо будь они умнее, не стали бы напиваться до потери здравого смысла и совершать глупости, приведшие их в конце концов в вытрезвитель; по Шукшину, в злоключениях его «униженных и оскорблённых» виновато порочное общество и пагубное окружение, по мне – они сами виноваты во всём, что с ними происходит. И смотрятся для меня все четыре мини-спектакля однообразно и скучновато – я и так каждый день, гуляя с собакой, вижу во дворе пьяных мужиков, несущих ахинею, и когда то же самое передо мной изображают актёры, это зрелище не вызывает во мне ни сочувствия, ни смеха, ни тем паче философских размышлений. Заканчивается постановка тем, что социолог надевает своё крылатое пальто, закидывает удочку в зрительный зал и уводит своих подопытных в светлое будущее, от грязного кафеля и белых простыней – к сценическому дыму, сгущающемуся под звучащую из динамиков речь самого Шукшина. Если уж и притягивать при этом за уши пафосные религиозные ассоциации, то, на мой взгляд, произошедшее на сцене больше всего похоже на пародию на ужин в Эммаусе, где социолог – жалкое подобие Христа (удочка как символ «ловли человеков»), который никому душу не лечит, а просто выслушивает и уходит своей дорогой, а задержанные дебоширы – жалкие подобия учеников-апостолов (они тоже, как известно, были из пролетарской среды, однако спиртным не злоупотребляли), которые на мучеников не тянут ни разу. Но создатели спектакля решили иначе, и в финале на заднике вид ночного города сменяется большой репродукцией самой известной и узнаваемой иконы Воскресения Христова – вот только кто тут воскрес (выговорившись, участники опроса своих взглядов на жизнь не пересмотрели и тем паче никак в духовном плане не переродились) и для чего, непонятно, как и непонятны смысл и цели постановки в целом. Да, пьеса не шедевральна, но с правильной расстановкой акцентов можно было бы сварганить из неё эдакий адаптированный вариант «На дне» - а в Гоголевско-Современниковской интерпретации мы имеем продукт, должный приглянуться разве что любителям оправдывать алкоголиков на кухонных дебатах, умиляясь «загадочной русской душе»; я же не настолько низкого мнения о среднестатистическом согражданине, чтобы «русский дух» пах для меня перегаром, поэтому удовольствие я получила только от мастерской актёрской игры (вполне колоритными у них персонажи получились, какими бы стереотипными они ни были по авторской задумке), вполне удачного музыкального сопровождения (тут вам и Высоцкий, и Цой, и застольная классика) и симпатичных (а главное, мобильно сменяющихся) декораций.

16.08.2009
Комментировать рецензию