Спектакль

Спектакль Забавы одиноких

Постановка Творческое объединение «Телетеатр»

6.5
Джордж Шнайдер – писатель, автор детективных романов, Дженни Мелоун – актриса. У Джорджа умерла жена, с которой он прожил 20 лет, Дженни рассталась с мужем после 20 лет брака. Ему – 50, ей – 45. Оба считают, что больше никогда не влюбятся... и влюбляются. Друг в друга. Окружающие считают это безумием, а они женятся через пару недель после знакомства... Не поторопились ли они – два немолодых человека с различным жизненным опытом, привычками, историей разочарований?.. Джордж и Дженни ведут себя смешно и наивно, часто эгоистично, ведь, они оба люди искусства... Смогут ли они подчинить свое эго, отбросить опыт предыдущих неудач, который так мешает обретению счастья, на какие жертвы готовы пойти, чтобы побороться за свою последнюю любовь?.. Сочетание комедии и мелодрамы, смешного и грустного, в сочетании с блестящей игрой известных актеров – наиболее востребовано в нашем постоянно меняющемся мире.
Информация предоставлена Организатором
Возраст16+
Дата премьеры21 декабря 2012
Продолжительность2 часа 20 минут, 1 антракт

Участники

  5
7Все в прошлом

«Игры одиноких», о тех, кому за 40, а вернее под 50. Герои нового спектакля театра им Евг. Вахтангова постепенно входят в пору осени и это более «унылая пора», чем «очей очарованье» от собственного отражения в зеркале. Спектакль по пьесе Нила Саймона о тех, кто уверенней оглядывается в прошлое, чем смотрит в будущее, о тех, у кого исчерпан лимит надежд и истек срок действия мечтаний. В «Игры одиноких» играют на Малой сцене театра. Правила игры обозначил режиссер Михаил Цитриняк.

…Всюду беспорядок: в декорации, в мыслях и чувствах ее населяющих. Конечно, творческий. Вырванные страницы, клочки рукописей, бумажные огрызки, пущенные в корзину, но мимо. Сценограф Мария Рыбасова обрезала сцену до треугольника: есть в этом намек на треугольник любовный, но не равносторонний - третья грань в нем прошлое и прошлые (любови и разочарования). Перед зрителями стены комнаты, создающие то, чего так не хватает ее обитателям, - перспективу. Из угла в угол мечутся одинокие: овдовевший писатель и его брат, энергичный продюсер, разведенная актриса и ее суматошная подруга. Одинокие здесь разных мастей: покинутые, покинувшие, «одиночки» по жизни и «парные», своей пары не нашедшие. Мечутся, маются, загоняют себя в угол, забывая, что эта фигура ничем не ограничена. Из ограничений – память и страх новых болезненных переживаний. На полу комнаты ворох отпечатанного и скомканного – прожитого, не пережитого.

«Джордж вернулся в свою квартиру, склеп, хранилище воспоминаний», - читает автор и персонаж Джордж Шнайдер (Андрей Ильин). «Все как было и все не так» без той, кто хранила домашний очаг, той, что останется в этой комнате навсегда тенью и фотографией в черной рамке. Остыла квартира, постыло все: Джорджа, кутающегося в связанное женой пальто из верблюжьей шерсти, знобит, а светлые воспоминания не греют. Звонят из издательства, торопят со сдачей романа, писатель отвечает, что до последней точки осталось несколько последних глав. Роман не дописан, а книга жизни автора, как ему кажется, подошла к концу, уж он-то дошел до точки. Пьеса, а вернее сценарий Нила Саймона, лежащая в основе спектакля, носит название «Глава вторая», а потому столь неутешительный финал героя, к счастью, оказывается ложным.

Нила Саймона частенько поминают в связке с другим популярным бродвейским автором Рэймондом Куни. Их фамилии на афишах примелькались: пьесы, рассчитанные на самую широкую аудиторию, неизменно делают «кассу». Коммерческий успех, порой, подрывает веру в качество спектакля: театры, дескать, идут на поводу у публики, мнящей искусство досугом суть развлечением. Вот только в чьих руках поводок? Спрос на Нила Саймона неизменно высок, и что бы там не говорили театральные революционеры, но именно подобные спектакли возвращают публику в театр, притом самую консервативную ее часть. Если комедии Куни тяготеют к фарсу и карнавалу, то комедии Саймона из категории человеческих. Телевизор пестрит сериалами в синтетическом жанре «драмеди» - драма и комедия в одном флаконе - слитые воедино по рецепту коктейля Джеймса Бонда - «Смешать, но не взбалтывать». Трагикомедии Саймона, будь то пьеса или сценарий, отличают диалоги без пустословия, точные психологические портреты героев, и кажущиеся невыдуманными истории. Сюжеты Саймона – житейские, и в этой жизненности, а не жизнеподобии и есть живительная сила его пьес. «Хэппи-энд» по Саймону – это не сказочное «они жили долго и счастливо», но предвкушение «заплутавшего счастья». В отличие от персонажей комедиографа А.П. Чехова герои Саймона веруют, что отдохнут еще до гроба, и небу в алмазах предпочитают одну падающую звезду. «Всего конечно не будет, но хотеть нужно!», - говорит героиня Елены Сотниковой Дженнифер в пору, когда загаданное уже должно было бы сбыться. Нил Саймон – гуманист, он не позволяет лишить героев главного – надежды. Дарит ее и зрителям.

В «Играх одиноких» все по Чехову: «Вы писатель, я — актриса... Попали и мы с вами в круговорот». Герой Андрея Ильина Джордж становится жертвой (это потом выяснится, что должником) своего брата-сводника Лео (Андрей Зарецкий), вовремя подсовывающего тому «телефончик» разведенной актрисы Дженнифер. Он пишет романы, она с некоторых пор романов избегает. Скорбящему Джорджу не до скорых знакомств, но происходит случайность – она же счастливый случай. Время действия пьесы – 60-е: знакомство «вслепую» по телефону с длинным проводом обретает длительную перспективу. Телефонные переговоры «одиноких» напоминают фрагменты старого фильма Самсона Самсонова «Каждый вечер в одиннадцать»: герой наугад набирает номер, знакомится с женщиной, находит свою любовь. Сцены в спектакле разделены музыкальными вставками, но диалоги ничто не оттеняет, зрителя не отвлекают. На полупустой сцене разговаривают двое, по очереди заполняя тишину. Простые слова, короткие фразы: нет ни «красного словца» литератора, ни заученных реплик актрисы. Диалог завершит многоточие встреч. Ну, а дальше, как в песне: «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся» спустя две недели после знакомства, так что сводники и советчики поспешно отговаривают «молодоженов». Персонажи под марш Мендельсона примерят свадебные наряды (не оденут, а именно прикинут на себя, ведь им не впервой), устроят медовый месяц на Барбадосе, и/но вернутся к привычной жизни. «Надо перевести часы на час назад»,- скажет Джордж, и дело тут не в разнице часовых поясов, но в разности персонажей. Они герои каждый своего романа и их жанры различны. Дженнифер желает жить полной жизнью, развлекаться, роль жены для нее именно роль, сыгранная когда-то, но вышедшая из репертуара из-за бездарного партнера. В шкафу у героини множество платьев «на выход», но она с удовольствием примеряет фартук, правда и футболку бывшего мужа не спешит выбрасывать. Джордж, напротив, устремлен в себя, атмосфера карнавала и новый семейный быт нервируют его. Герой терзается вопросом, что есть его новый брак, – измена или замена старому? Оба варианта неутешительны. Ему, сосредоточенному на самокопаниях не понять энергичного и легкого на подъем брата: «Брак – не спектакль, он никогда не заканчивается. Утром проснешься – опять женат!», рассуждает он и ищет новизны, не спеша, однако, разводиться.

«Ты ничего не забываешь!», - говорит Дженнифер ее подруга Фей (Ольга Тумайкина). Вот и Джорджу мысли о покойной супруге не дают покоя. У героев все в прошлом, оно перевешивает, тянет ко дну все надежды на счастье в настоящем и будущем. На стенах комнаты – тени, их не стереть, не вывести. Но ужиться с ними можно. Недописанный роман борется в сознании Джорджа с ненаписанным: герой то и дело хватается за голову, сцену заполняет тревожный стук печатной машинки, затемнения «проливают свет» на из последних сил скрываемые муки героя. Кризис не творческий, жизненный, не среднего возраста и не средней степени важности. «Если не можешь завершить старый роман – начни новый», - жизнь Джорджа – роман с продолжением. Он начинает писать первую главу новой книги, и одновременно открывает «Главу вторую» книги, авторство которой ему не принадлежит. Вторая глава – глава на двоих. И если читатель/зритель сочтет эту историю счастливой сказкой, то пусть обратится к биографии Нила Саймона, лежащей в основе этой пьесы.

В 1979 году по этому сценарию Роберт Мур снял фильм с Маршей Мэйсон в роли Дженнифер. Собственно в роли самой себя, актриса была второй женой Нила Саймона, потерявшего обожаемую жену Жанну, умершую от рака. Начать жить с чистого листа – значит порвать с прошлым, сжечь рукопись своей жизни, а рукописи, как известно, не горят, тлеют, подогревая воспоминания, которые хочется позабыть. Саймон предлагает поставить прошлое на полку и начать писать его продолжение, пока еще есть время. Не то, чтобы с чистого листа, но набело, начисто, ведь черновики для нас не предусмотрены.

Михаил Цитриняк основательно поработавший над текстом первоисточника, кажется, сделал все возможное, чтобы в «Играх одиноких» играли все, т.е. соло было у каждого. Спектакль «на четверых» состоит из двух дуэтов, в каждом из них есть свой «ведущий», но речь не о персонажах, об исполнителях. Темпераменту Ольги Тумайкиной королевство Малой сцены кажется маловато. Ее роль с нехитрыми репликами и мизансценами затмевает целые эпизоды спектакля. Актриса не боится ни резких жестов, ни ужимок, для самых кратких и ничего не значащих фраз находит поразительные интонации. В «Играх одиноких» она играет (не переигрывает) то, что называется «и хочется, и колется»: Фей готова окунуться в адюльтер с Лео, но уже укутанная в простыню никак не решается на последний шаг. Выпытывает правду у любовника о его истинном к ней отношении и сама же на правду обижается. Она одинока в семье, но трусовата: «Ум с сердцем не в ладу». Полукомический дуэт Тумайкиной-Зарецкого не то, чтобы отвлекает, скорее поддерживает мелодраматическую линию Сотниковой-Ильина, в которой писатель оказывается артистичней актрисы, а актриса, основательнее писателя.

Нил Саймон, за плечами которого премии от «Тони» (театральный «Оскар») до «Пулитцеровской», от «Золотого глобуса» до американской премии в области комедии, сегодня растиражирован. Трудно найти театр, в репертуаре которого не было бы его пьес, антреприза и вовсе во многом ему обязана своим существованием. «Игры одиноких» в Москве были популярны в театре им. Вл. Маяковского, где роль Джорджа играл Эммануил Виторган. Спектакль хвалили, но с оговорками, дескать, не Чехов, не Шекспир, не…, не…,не… Театр по сей день числят искусством элитарным, для избранных (по обе стороны рампы), потому, когда туда вторгаются массы, сравнимые с очередями в гипермаркетах, «избранные» воспринимают это настороженно. А надо бы радоваться. Саймон отошлет неискушенного зрителя к Чехову, Чехов к Шекспиру и далее по репертуару, и завьется путеводная для зрителя ниточка, и «образуется» публика, а может и образумится.

«Игры одиноких». несмотря на несколько претенциозное название, очень простой спектакль. В его основе просто хорошие актеры, простые режиссерские средства и простая история. Милый, уютный спектакль за полтора часа сценического времени рассказывает то, на что зрители телесериалов тратят десятки часов своей жизни. Рассказывает также спокойно и просто, словно бы памятуя, что «Она (простота) всего нужнее людям», не обращая внимания, что «сложное понятней им».
"Театрон", "Комсомольская правда"

7 апреля 2013
Все отзывы
10 спектаклей декабря
10
спектаклей декабря
1 декабря 2021
Стендап по Достоевскому и еще 6 неожиданных прочтений классика
Стендап по Достоевскому и еще 6 неожиданных прочтений классика
29 ноября 2021
Спектакли недели: опера на пляже и дуэты лучших хореографов
Спектакли недели: опера на пляже и дуэты лучших хореографов
15 ноября 2021
Что нужно знать про спектакль Константина Богомолова «На всякого мудреца»? Рассказывают авторы постановки
Что нужно знать про спектакль Константина Богомолова «На всякого мудреца»? Рассказывают авторы постановки
14 ноября 2021