Спектакль

Горячее сердце

Который сезон подряд российские театры живут под девизом «Островский — это актуально». На этот раз переосмыслением классики занялся еще один режиссер среднего поколения — Роман Самгин. Вместе со своими студентами из ГИТИСа и художником Виктором Шилькротом он выпустил в Театре на Малой Бронной одну из лучших и, как водится, непростых пьес Островского — «Горячее сердце».

История душераздирающая: бедную девушку в родном доме мачеха с отцом угнетают, ее любимого по сговору с городничим в солдаты хотят отдать; она идет за него молиться — и все, как в сказке, разрешается. Богатый подрядчик, который от скуки в лесу разбойничает, правду узнает и всех на место ставит, а девушка выходит замуж, но не за пустозвона, а за тихого и верного своего обожателя. Чтобы у зрителя от этих нравоучительных перипетий не сводило скулы, но все-таки пощипывало в глазах, Самгин — в лучших традициях режиссерской мастерской Марка Захарова, где он учился сам и где давно преподает, — попробовал соединить пафос со стебом.

На сцене, в противовес бытовому Островскому, почти пусто; только составлена из досок абстрактная конструкция вроде забора — шаткого, дырявого и являющего собой символ общероссийского упадка. В этом спектакле вообще много таких символов — точных, но скучноватых, как шутка, которую пересказывают в сотый раз. Политические аллюзии и современные маски, ловко надетые здесь на персонажей, давно стали общим местом. У купеческого сына Васьки (Алексей Филимонов) узнаваемые манеры персонажа из передачи «Дом-2», а сказочный богач Хлынов (Сергей Перелыгин) напевает под гитару блатные песни, рассказывает скользкие подробности из частной жизни губернаторши и устраивает натуральные зэковские истерики. Местами это выглядит вульгарно, местами — сокрушительно смешно: чего стоят ссоры купца Курослепова (Владимир Ершов) с его вздорной женой-курицей, больше всего похожей на «бабу на чайник» (Александра Виноградова). В общем, мы, похоже, догоняем-таки Европу: у них на десять пьес из разных эпох одна декорация хай-тек и общий набор офисных костюмов, у нас — один набор публицистических штампов. Вот по сцене разгуливают молодцы в белых рубахах: то они, невидимые, купчиху прямо на дворе до сладкой истомы изомнут, то нацепят усы из веника и обратятся в солдат, которые за городничим ходят. И понятно, что не молодцы это, а бесы, которым русская жизнь отдана. Пьянство, жестокость, произвол — одним словом, власть тьмы, против которой и восстают горячие сердца: утесняемая купеческая дочка Параша да скромный приказчик Гаврило (Александр Кащеев). Только вот сказочный финал выходит у Самгина очень сомнительным — не верит он в своих героев. Параша, которая не переносит нравственной грязи жизни, в исполнении Алины Сергеевой выглядит совершенной кликушей. Может, дело в цинизме, который пропитывает остальное действо и глушит этот хрупкий трагический голос. А может, прав Самгин, и нечего в этом мире искать последней правды: достаточно, как и героям его спектакля, найти оскорбленному сердцу маленький уголок.