Спектакль

Моя прекрасная леди

Дождливый Лондон середины XX века… Неожиданная встреча на одной из улиц чопорной британской столицы становится решающей для юной продавщицы фиалок Элизы Дулиттл. В одночасье ее обычная, ничем не примечательная жизнь уличной цветочницы переворачивается с ног на голову: в прошлом остаются неприглядный быт, необходимость содержать выпивоху-отца, живущего за ее счет, и думать о будущем. Молодой джентльмен Генри Хиггинс, под одной крышей с которым ей пришлось однажды пережидать фирменный лондонский дождь, предлагает ей… нет, вовсе не руку и сердце – гораздо больше: потенциальное место в большом и красивом цветочном магазине. Именно это – предел мечтаний Элизы. И чтобы достичь желаемого девушка соглашается взять несколько уроков хороших манер и правильной речи у светского денди. Что бы это ни значило… Новая постановка в Театре музыкальной комедии – второе в истории театра обращение к «Моей прекрасной леди». Первый спектакль в постановке Андрея Тутышкина 1964 года на полтора десятилетия стал настоящим хитом благодаря замечательному актерскому ансамблю. В нем блистали несравненная Зоя Виноградова, которую критика называла «лучшей леди театрального Ленинграда», Альфред Шаргородский, Лев Петропавловский, Николай Янет. Спектакль был признан «победой», прежде всего, потому что театру удалось овладеть необычной для опереточного жанра серьезной драматургией. Под «серьезной драматургией» подразумевался первоисточник либретто: пьеса Дж.Б. Шоу «Пигмалион», которая была переработана для музыкального театра, сохранив основные сюжетные линии. Шоу же, в свою очередь, опирался на древний миф о скульпторе Пигмалионе, влюбившемся в созданную им идеальную статую – Галатею. В XXI веке, говорящем на языке «смайликов», пиктограмм и анимированных картинок, вопрос чистоты языка, так беспокоивший Бернарда Шоу, который вывел в фигуре Пигмалиона известного фонетиста своего времени Генри Суита, кажется почти неразрешимым и даже почти невозможным. Но режиссер Григорий Дитятковский не стремится дополнительно приблизить героев к реалиям сегодняшнего дня. Оставаясь в контексте либретто и даже практически в зафиксированной в нем эпохе, он снимает стереотипные, привычные по всем знаменитым инсценировкам и экранизациям, маски с образов Элизы, Хиггинса, Пиккеринга и других персонажей. И хотя его Элиза прилежно делает упражнения, набив щеки камушками, и учится хорошим манерам под руководством своего увлеченного учителя, интересует Дитятковского не ее успех в произнесении скороговорок. В фокусе внимания – человек и его место, предназначение и роль в этом мире и в мире людей, его окружающих.