Носатый коротышка Леонард Зелиг (Аллен), «человек-хамелеон» согласно газетчикам, «человек без свойств» согласно мифологии ХХ века, страдает странным недугом — он обращается в того, с кем общается: с толстыми он толстый, с неграми — ­черный, с быками — тореро, а с Гитлером — нацист.

Марсиане, не знающие Вуди Аллена в лицо, досмотрят картину, так и не поняв, что она игровая. В псевдодокументальном фильме нет ни одного кадра, не загримированного под хронику, но почти нет и подлинно хроникальных. Не прибегая к помощи компьютера, снимая старой камерой и «портя» негатив, Аллен и его оператор Гордон Уиллис (создавший до того бархатный мир «Крестного отца») блестяще стилизуют черно-белый документальный фильм 1930–1950-х годов. Дотошные киноманы обнаружат тут изощренную отсылку к началу «Гражданина Кейна», также безупречно имитирующего давнюю хронику, но если Орсон Уэллс говорил о пустоте личности, существующей лишь в восприятии окружающих, Аллен повествует о личности, отсутствующей вообще. Кто-то увидит в «Зелиге» остроумный пастиш о механизмах мифотворчества, кто-то — постструктуралистский анализ Другого, а кто-то — медитацию на тему еврейской участи. Сам Аллен назвал «Зелиг» в тройке своих лучших картин, и с ним трудно не согласиться.