Положительные отзывы о фильме «В субботу»

В апреле 1986 года произошла одна из самых страшных техногенных катастроф нашего времени. Взорвался один из реакторов Чернобыльской атомной электростанции. Масштаб случившегося осознали не сразу - если бы эвакуация людей началась в первые часы после аварии, тысячи людей были бы спасены от радиации. Но политика замалчивания ошибок советского руководства привела к непоправимым последствиям - заражены оказались люди.

К двадцать пятой годовщине трагедии Александр Миндадзе снял фильм «В субботу», повествующий о жизни города в первые сутки после взрыва. Что любопытно, жанр «катастрофа» с трудом применим к этой ленте. Русскому кинематографу не свойственна эпичность, так что первые полчаса напряженного триллера в какой-то момент трансформируются в камерную драму. Трагедия народа у Миндадзе оборачивается трагедией одного человека - но какого масштаба это трагедия! Валерий Кабыш (Антон Шагин) узнает, что произошедший взрыв - не рядовая поломка, он понимает, что над всеми вокруг висит колоссальная опасность. Наряду с собой он решает спасти и девушку в которую влюблен, но по ее вине они опаздывают на поезд. Дальше Валера проходит через ряд унижений, превращаясь в конце концов из спасателя в спасаемого.

Подробная схема девальвации ценностей - вот что более всего удивляет в этом фильме. Механизм рождения русского «авось» отражен здесь с максимальной тщательностью. Во время разговора со смертником - мужиком, заглянувшим в жерло развороченного реактора - инстинкт самосохранения включается у Валерия внезапно и неудержимо. Это, кстати, одна из самых страшных сцен в фильме - сумасшествие обреченности живого трупа вызывает оторопь не только у зрителя, но и у персонажа Шагина. Он бросается прочь, оставляя мужика умирать в двух шагах от вулкана.

Но эта жажда жизни, лихорадочная борьба за существование сильна только до первых препятствий. Сломанный каблук и упущенный поезд наносят сильный удар по его воле к жизни. Затем при виде всеобщего равнодушия Кабыш еще сильнее начинает сомневаться в необходимости дергаться. Но какой может быть «авось» без бутылки? - окончательное «мне все равно» кристаллизуется в нем с первыми глотками красного. И потом уже даже охваченная пламенем АЭС не в силах заставить Кабыша пошевелиться. Шестеренки запущены, Валере уже все равно. Авось, выживем, авось, не помрем...

Сама катастрофа в какой-то момент отступает на второй план, выживание под лермонтовский «говор пьяных мужичков» превращается в сюрреалистический «говор пьяных мужичков» на фоне апокалипсиса. Из-за угла выскакивает всепожирающий быт, туфли-лодочки, лабание рубля, украденный гонорар, драки, выяснения отношений. Совершенно чеховская ситуация - вишневый сад продают, и чтобы спасти его нужно сделать это и это, но никто ничего не делает, ибо мы русские. Западный человек не поймет, он на себя привык рассчитывать, а не на случай. Как в анекдоте: «Авось - это такой бог, который русским всегда поможет».

А авария... авария - это не у нас, это где-то далеко, совсем далеко. Опять же по Чехову: что у нас, что не у нас - принципиально ничего не меняется. Есть русская пословица - пока гром не грянет, мужик не перекреститься. Но не перекреститься он и после...

В неком Городе произошла авария на атомной станции. Тревога пока не объявлена, люди проживают выходной, весна.

Часто про "В субботу" говорят, что это фильм о Чернобыле в первый день после аварии на АЭС и что исторически не все в нем достоверно. Но в фильме даже ни разу не упоминается название пострадавшего города, о времени можно только догадываться. "В субботу" выходит за рамки описания конкретной катастрофы, это фильм-переживание огромной беды.

Как бы прожил сутки человек, знающий, что Город, все его жители обречены на смерть, на тяжелые болезни, что выбраться невозможно, да и бесполезно, потому что каждый уже облучен (при поцелуе: «У тебя что, батарейка во рту? Вкус такой противный»)?

Главный герой - молодой партийный инструктор - обо всем этом знает, но обязан молчать, и не только потому, что ему не позволено «разглашать информацию», но и потому, что ничего нельзя исправить.

Да и к чему нагромождать подробности аварии, если за первые 10 минут уже создана безнадежная картина — прямым текстом с экрана сказано — «жить, дышать нельзя», реактор взорвался, уровень радиации слишком высокий, даже измерить невозможно — ломаются приборы.

Но люди еще ничего не знают. Город проживает душный, густой, как марево, выходной день.Тревогу не объявляли.

А надо ли ее обявлять, ведь вечером на набережной толпа, покуривая, любуется пожаром на АЭС. А ведь практически все мужчины в городе работают на этой АЭС!!! Они должны, если не понять, то хотя бы задуматься о том, что происходит.

Так и пьяный жених, празднующий свадьбу в местном ресторане, - друг главного героя и заслуженный работник атомной станции - беззаботно слушает о пожаре, о выбросах, - но, отвечает - ничего, "красненького пей побольше, стронций вымоет" - а потом вдруг осознает страшное: и с отчаянием целует свою невесту - и ее огромный беременный живот.

Фильм снят "бегущей камерой" - когда оператор словно движется, бежит, падает вместе в героями. Этим нагнетается ощущение тревоги и загнанности.

Весь фильм измученный герой мечется, спотыкается, но не может сдвинуться ни на шаг. Он не может сбежать из зараженной зоны один — один успел бы, и красное вино припасено — «стронций запить», но один — не может, и последний товарняк проезжает мимо.

Иногда фильм напоминает тяжелый сон, — все мешает выбраться: пьяная свадьба, сломанный каблук подруги, покупка дефицитных туфель, потеря паспорта, то нужны деньги, то бывшие друзья заставляют играть на ресторанной эстраде вместо напившегося барабанщика, потом полночи нужно ждать, пока этот пьяный всклокоченный - никому не знакомый и не нужный - дурак проснется — нельзя же бежать без него… И конца всему этому нет.

Приметы советского отношения к ближнему — это только «рама» для сюжета, фильм не опускается до уровня антисоветской агитки, но и сбросить со счетов это не может — было бы неправдоподобно. Тяжело видеть, как, например, главного героя, партийного инструктора, в машину к начальству не сажают — и он за машиной бежит, как собачонка. Тяжело услышать первую реакцию молоденькой девушки на известие об аварии: «Теперь же у нас поезда останавливаться не будут и все оцепят!» — о помощи и спасении, о надежде на человеческое отношение ничего ей сперва на ум не идет.

Это хороший, умный фильм, отлично снятый и отлично сыгранный актерами.

Пока свежи впечатления, попробую сформулировать что-то наподобие мнения... Пока оно у меня формируется, замечу, что я абсолютно понимаю, почему фильм получает тройки, двойки и единицы. В нем много моментов, которые могут сильно раздражать. Это становится заметно с самого начала, по манере съемки оператора. Но, к счастью, перед просмотром я послушала любимого кинокритика, который объяснил дрожащую, всю в ряби камеру тем, что это дрожание воздуха, наполненного радиацией, благодаря чему невидимое становится видимым. С таким ощущением я и приступила к просмотру. Атмосфера фильма очень тревожная, но есть и вовсе по-настоящему жуткие моменты, в основном происходящие в непосредственной близости от реактора.
Узнав о взрыве, главный герой следующие сутки после аварии носится по городу с растерянным видом, потому что побег из зоны заражения не удался по некой чрезвычайно дурацкой причине, а повторить попытку все время что-то мешает. В основном мешает любимая девушка. Она удивительная! Если бы можно было влезть на экран, я бы ее прибила наверно... И вот, главного героя, у которого был четкий план (любимую в охапку и гудбай, Припять), понемногу затягивает, как в болото, собственное прошлое, и вот он уже барабанит на сцене, а вокруг - бессмысленная и беспощадная русская свадьба. Этих людей на протяжении всего фильма хотелось встряхнуть, обматерить и пинками погнать, чтобы боролись, чтобы не слышать от них "даже 1000 рентген не положит русский член". Вообще, единственные там адекватные люди - пара, ночью запрыгнувшая в поезд. Остальные - те, кто знали о случившемся - апофеоз русской покорности, фаталисты, не желающие смотреть правде в глаза.
Фильм не должен оставить равнодушным, он очень "наш" и про нас, к сожалению.
p.s. И какое странное совпадение в связи с последними событиями!

Я, отчасти полемизируя с Nina Timochenko, хочу защитить "В субботу". К фильму у меня тоже много вопросов. Но я все-таки ставлю ему высокую оценку - за попытку режиссера говорить о реальных жизнях реальных людей. Я благодарна Миндадзе за то, что он не делает этих людей ни спившимися маргиналами, ни пригламуренными ходячими куклами. Я ставлю ему оценку на повышение уже за то, что это не Бондарчук с Бекембетовым, не Галусян с Орбакайте. За способность быть "одним из нас", за желание (может быть, нереализованное) разобраться в реальных, важных проблемах, за интерес к нормальной повседневной человеческой жизни, за сопереживание, за отсутвие тупости, хамства, высокомерия к своей стране и своему народу...Это как фильмы о войне - среди них ведь было много неудачных. Но если бы не было этого потока, никогда бы не появились подлинные шедевры, которые мы все знаем и любим.
Да, "Чернобыльская молитва" Алексиевич, очень сильная - своей искренней болью - вещь. Но не забывайте, что она написана СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ после Чернобыля. А у Миндадзе счет идет на часы. Как вы думаете, как будет вести себя житель провинциального городка в субботний день? Неужели отменит свадьбу из-за какой-то аварии, невидимой, призрачной, отсроченной смерти? ...Меня вообще завораживают сюжеты на тему "завтра была война". Т.е. когда мы уже знаем, что должно случиться, а эти веселящиеся люди на экране - еще нет. Тогда в который раз почти физически ощущаешь эту зыбкость границы между жизнью и смертью, эту хрупкость счастья, и благодаришь судьбу за все, что она тебе сейчас отпускает - за солнце, воздух, деревья, работу, любимых.
Разве эта пьяная свадьба - не все мы, веселящиеся и не знающие, что уже рванул (или завтра рванет) очередной Чернобыль? Все эти толстые несуразные тетки, пьяные мужики, ребенок, уже живущий внутри беременной невесты, все они, уже обреченные на гибель - разве они не по-настоящему трагические персонажи?

В душу каждого шести-семидесятника осиновыми колами навечно вбиты два воспоминания. Первое у всех одинаково. Оно обычно начинается словами «Однажды Марья Васильевна, наша классная, пришла на урок в слезах» и посвящено дню смерти Брежнева. Второе всем представляется по-разному, но относится оно к весне 1986 года и чернобыльской катастрофе. Фильм «В субботу» - попытка Александра Миндадзе увидеть катастрофу в Чернобыле не просто глазами чернобыльца, а работника ЧАЭС. Главный герой - Валерий Кабыш (Антон Шагин). Комсомольский функционер, недавно вступивший в партию. Узнав, одним из первых в городе, о катастрофе, он пытается выбраться из города. Но ему постоянно мешают обстоятельства.

Это фильм о том, как «маленькие люди» пытаются осознать и переварить трагедию, которая гораздо больше их. Но не могут этого сделать, поэтому, как в «Фонтане» Юрия Мамина, пускаются в безумный пляс. А ещё он о том, как сложно человеку расстаться со своим прошлым. Ведь именно прошлое мешает Валерию сбежать из города, а не сломавшийся каблук подруги. Армейский приятель, друзья-музыканты, бригада, в которой шабашил по выходным. Всё это отняла «партийная линия». И вернула назад катастрофа.

Это фильм о том, что для русского (или, если хотите, советского) человека любовь дороже жизни. И друзья дороже жизни. И долг дороже жизни. И карьера. И вино. И документы. И много ещё что. Вообще, жизнь для нашего человека как-то не главное. На протяжении всего фильма Валерий постоянно делает выбор. И жизнь оказывается не так уж и важна.

Фильм откровенно понравился. И Шагин, который настолько отличался от своей игры в «Стилягах», что я его узнал только, когда Ленка об этом сказала. И Светлана Смирнова-Марцинкевич отыгравшая такую бабудуру, что я бы её убил просто. Да вообще, очень хороший состав. Операторская работа радует, особенно когда укачивание от постоянных рывков камеры пройдёт. Хотя, на мой взгляд, слишком много крупных планов. И с разнообразием сцен перестарались, в результате чего в какие-то моменты фильм напоминает не реальность, а нечто среднее между музеем советского быта и компьютерной игрой «Петька и Василий Иванович спасают галактику». Локации «Типичный советский кабинет», «Общежитие», «Столовая», «Магазин», «Ресторан» уж слишком разукрашены советской атрибутикой и слишком быстро сменяют друг друга. Как и стандартные советские социальные сцены: от свадебной драки до щипания за зад продавщицы, когда берёшь у неё «с чёрного входа» вино. Ленка, правда, говорит, что это – прямая отсылка к «Амаркорду» Феллини. Ну, ей, умной, виднее. -)

Если надумаете пойти, учтите: он получился довольно тяжелым. И, видимо, самый простой способ его посмотреть - это понять, что главный герой умер уже на 5-7 минуте, когда кувыркался в графитовой пыли вокруг взорвавшегося реактора 4 блока ЧАЭС.

Александр Миндадзе - один из самых известных сценаристов советского и российского кино, неоднократно награжденный кинопремиями и призами. По его сценариям поставлено более двадцати фильмов. Особенно плодотворным было многолетнее сотрудничество с Вадимом Абдрашитовым: все их совместные картины находились в центре общественного внимания. В 2007-ом в возрасте пятидесяти восьми лет Миндадзе дебютировал в режиссуре фильмом «Отрыв». Его новая режиссерская работа «В субботу» была представлена в конкурсе Берлинского международного фестиваля в январе нынешнего года.
Ранним апрельским утром в далеком 1986-ом молодой инструктор горкома партии Валера Кабыш (Антон Шагин) одним из первых узнает про аварию на четвертом блоке Чернобыльской атомной электростанции. Обезумевшие от страха начальники решают скрыть информацию о взрыве от жителей города, чтобы «не сеять панику». Но Кабыш, получивший свою дозу радиации у развороченного реактора, тем не менее решает поскорее уехать. Он бегом мчится в женское общежитие, где хватает Веру (Светлана Смирнова-Марцинкевич) и, быстро все объяснив девушке, бросается вместе с ней на вокзал. Но у Веры ломается каблук, и на поезд они не успевают. А город живет своей обыкновенной жизнью, ни о чем не догадываясь: ведь по официальной версии взорвался бак с водой.
Вере нужно купить новые туфли, и Валера покорно отправляется вместе с ней в универмаг. Девушка в состоянии нервного возбуждения так долго примеряет обувь, что Кабыш не выдерживает и совершает попытку убежать из города. Но он возвращается назад, и Вера в новых туфлях ведет его к ресторану, чтобы забрать свой паспорт: там на свадьбах играет ансамбль, в котором она поет. В этом ансамбле до своей партийной карьеры стучал на ударных и Валера. И сейчас в ресторане гуляют комсомольские свадьбы, один из женихов - армейский друг Кабыша Петр (Сергей Громов), его супруга беременна. Вера уже солирует на сцене, а Валера в самом скором времени заменит надравшегося ударника и сядет за барабаны. Вера уже рассказала парням из ансамбля про аварию, и они готовы уехать все вместе. А гости на свадьбах заказывают один номер за другим. Уже темнеет, и все отчетливей виден пожар над электростанцией.
Миндадзе снял фильм не про катастрофу физическую, уносящую человеческие жизни, а про распад внутри нас. И если картина местами несовершенна по форме и излишне экспрессивна визуально, степень метафизического погружения во внутреннюю жизнь героев и глубина разработки временного пласта искупают эти недостатки.
www.kinokurier.ru

Я начал смотреть фильм Миндадзе и выключил телевизор через 40 минут с уверенным вердиктом - плохо, если через 40 минут фильм тебя не захватил, значит, нечего тратить впустую время. Дергающаяся камера, невнятная дикция, устарелый киноязык, в Чернобыле люди вели себя иначе и т.п. Однако на следующий день я снова включил телевизор, потому что фильм "не отпускал".

Так вот - фильм совсем не о Чернобыле. Так же, как "Остановился поезд" - не о технике безопасности движения поездов.

Фильм о "маленьком человеке" Валере, в котором - как в любом молодом энергичном человеке моего поколения, было намешано всего в избытке, и дурного и славного. Только досмотрев ленту до конца, можно примерно восстановить его жизненную нить: приехал в город атомщиков за заработками, играл в местном ВИА, был жаден до денег (по словам одного из героев, "за рубль удавится"), потом "переметнулся к противнику" - стал инструктором райкома и начал свой же ВИА уничтожать всеми доступными способами. Потому что самое естественное желание молодого энергичного человека в чужом городе - сделать карьеру, получить жизненную перспективу. А в городе при атомной АЭС самый короткий путь - начать на эту самую АЭС работать. Атомная электростанция в фильме нависает над городом, как некое культовое сооружение, технократический храм, ради которого герой жертвовал друзьями, привязанностями, пристрастием к музыке.

И вот в одночасье из символа надежды на будущее, из источника жизненных благ для людей, живущих в городе, ядерная электростанция превращается в источник смерти. Надо бежать - но невозможно, рухнувший храм имеет почти дьявольскую власть, которая тем сильнее, чем ближе к нему были люди - не физически, а внутренне. Главный Начальник едет на "Волге" к самому жерлу, невзирая на захлебывающийся счетчик Гейгера. Босс Валеры - с "атомным загаром" на лице и безумными глазами - рассказывает, что подошел к самому краю горящего реактора и почувствовал, что хочет туда прыгнуть. Простые же люди в ночь на воскресенье стоят на набережной и отстраненно наблюдают зарево над реактором.

Валера между этими двумя мирами. Он мечется - и, собственно, весь фильм - о метаниях "маленького человека", которому нужно принять хоть одно окончательное решение. Он оказался в ситуации, когда дом горит и можно вынести только одну самую дорогую вещь - но что представляет ценность для него? Он бежит к девушке из его ВИА, с которой у него был в прошлом роман, пытается убедить, что нужно срочно уезжать из города - но ничего не выходит, обстоятельства мешают. Как в каледоскопе, проходят его бывшие товарищи из ВИА, сотрудники станции, едущие в кузове грузовика на сельхозработы, гости свадьбы его очень близкого в прошлом друга - везде он чужой. И Валерий может спасти их всех - но для этого надо совершить поступок и честно рассказать, что он видел ночью у реактора. Принять на себя ответственность за возможную панику и ее последствия. И уж точно - "партбилет на стол".

Однако герой свое решение так и не принимает - и просыпается утром в воскресенье в самом радиационном пекле, на странном апокалиптическом поезде, который везет его под стенами разрушенного реактора. И не только его - а еще и его девушку, и весь его ансамбль, фактически - самых близких ему людей.

Фильм не о Чернобыле и Припяти (они там даже не упоминаются, намеренно допущен целый ряд фактографических неточностей), а о том, есть ли у человека "ближний круг" и готов ли он ради близких людей принимать ответственные решения. Или - в решающий день бегать в прямом и переносном смысле, пить напропалую, бить морду, обниматься со всеми подряд, и, не желая того, снова предать всех и... расплатиться своей и чужими жизнями.

К сожалению, не хватает жесткой режиссуры и монтажа Абдрашитова, не сразу понимаешь, что реальность-то смещена; фильм не захватывает сразу, а требует полного просмотра. Поэтому - только 4 балла.

Доживем до воскресенья

Фильм «В субботу» – вторая режиссерская работа известного сценариста Александра Миндадзе. Дебютом в качестве режиссера была картина «Отрыв», посвященная авиакатастрофе. Новый фильм тоже о катастрофе: теперь на безымянной (читаем псевдочернобыльской) атомной станции.
Итак, «один в кино 2». Почему слаженному дуэту с Вадимом Абдрашитовым Миндадзе предпочел самостоятельную работу? Надо думать, из простого и понятного желания сценариста реализовать собственный драматический замысел в полной мере. То есть высказать свое «я», не сплетая его с чужим (пусть и весьма близким по духу). Ирина Рубанова в № 33/34 журнала «Сеанс» в связи с этим вспоминает явление европейского «бунта сценаристов» сорокалетней давности и говорит, что Миндадзе освободился от «режиссерской зависимости». Ничего удивительного в этом нет. Высказать себя – главная цель художника. Александр Миндадзе, как представляется, счел, что право на собственное (сольное) высказывание в кино он заслужил. Спорить с этим сложно.
Если «Отрыв» напоминает лоскутное одеяло, сшитое из смысловых пятен общим швом локализированной эсхатопоэтики и едва цепляющимися за ткань кинореальности кусками сюжетной нити, то с фильмом «В субботу» ситуация совершенно иная. Вторая картина Абдрашитова-режиссера так прочно стянута завершенным сюжетом и замкнутым пространством, что шаг вправо, шаг влево – ружье не выстрелит.
Главный герой (Валерий) из пункта α в пункт Ω следует настолько последовательно и логично, насколько это возможно. Хотя на событийном уровне этот путь и представляет собой неуверенные метания обремененного страшной тайной (взрыв ядерного реактора) партработника между полудрузьями и недолюбимой. Обреченность действия сквозит в каждом движении. Попытки Валеры спасти то одного, то другого близкого человека, выдернуть хоть кого-то из зоны катастрофы, напоминают поднимание на ноги Труса и Балбеса в «Операции Ы». Почти с самого начала становится ясно, что герой едва ли убежит куда-то даже и один. Последний мост к спасению ощутимо ломается уже вместе с каблуком девушки Веры – той, спасти которую пришло в голову в первую очередь.
Согласно абсурдистскому закону, действующему в фильме, все герои, кроме главного, спасаться не торопятся, даже узнав о грозящей опасности. Важнее оказывается следование привычному алгоритму поведения, отведенной роли – катастрофа просто не укладывается в голову. Чуть дернувшись прочь от угрозы, персонажи Миндадзе, тут же аморфно втягиваются обратно в собственную уютную страту, не давая рассыпаться миру, сконцентрированному вокруг аномально магнетического источника смерти. Реактор странным образом притягивает людей, не отпускает их от себя, а суббота как календарная данность диктует им алгоритм и модель поведения. В эту схему после непродолжительных метаний вовлекается и сам главный герой, словно непослушный маятник уравновешиваясь с некоторой задержкой. Колебания при этом провоцируются не только желанием спастись, но еще и двуликостью персонажа, мучительно не выбирающего между двумя жизнями и двумя именами: партработник Валера и музыкант Джонни. Однако рано или поздно статика неизбежно наступает.
Постепенно разворачивающееся действие низводит страшную аварию на АЭС до уровня фона для возникающих психологических коллизий. Обычные проблемы обычных людей вдруг всплывают на поверхность кадра как поплавок, позволяющий в нужный момент выудить сокровенную суть той катастрофы, о которой на самом деле говорит Миндадзе. В финале, когда напившийся до беспамятства герой вдруг приходит в себя, эта катастрофа вырастает перед ним разом – так, что ее близость ощущается каждой порой. Отплытие в Гомель с друзьями-музыкантами и девушкой Верой (имя, думается, говорящее) сталкивает Валеру-Джонни лицом к лицу с реактором и оставляет ему возможность лишь плыть по течению навстречу смерти и грозить ей кулаком. Высказанное таким образом, все это выглядит первоклассным штампом, но не беда: идея, проводимая Миндадзе, вполне соответствует разговору в форме простых истин (а лучше – в форме заповедей).
Отплытие героев в Гомель сродни переправе через Ахеронт. Маятник застывает окончательно – действие заканчивается. То, что видит герой в последний момент – лицо целующей его Веры. Дальше – темнота. «Лицом к лицу лица не увидать»: также невозможно увидеть и катастрофу, если она становится привычным условием существования.
Теперь касательно даты и Псевдочернобыля. Некорректно без оговорок примерять на АЭС Александра Миндадзе концепт «Чернобыль» и, уж во всяком случае, невежливо ставить знак равенства между эмблематизированным образом «катастрофа на АЭС» и исторической «Чернобыльской аварией». Критики, прибегающие к подобному, воспитаны, вероятно, самыми губительными для художника традициями соцреализма или чем-то в этом роде. Потому что в лучшем кино – и в СССР тоже – художественная условность всегда оставалась художественной условностью, символ – символом, а идея не всплывала на поверхность, самообедняясь и превращаясь в плоскую мораль. Иначе говоря, в фильме всегда есть место символу. Будь то падение самолета («Отрыв») или авария на АЭС («В субботу»), установка Миндадзе на символизацию там и там очевидна – и неясно, как можно это сбрасывать со счетов.
Почему материалом служат именно такие события? Ответ опять же очевиден: «катастрофа», как источник тематики и поэтики, имеет для автора-режиссера особое значение. Тема, не новая для Миндадзе, была намечена в картинах «Остановился поезд», «Армавир». Но говорить о катастрофе с такой последовательной очевидностью, с какой говорит Миндадзе-режиссер, можно только имея в виду что-то насущное.
Два фильма о катастрофах подряд. Кажется, режиссер выражается вполне ясно. Если в «Отрыве» речь шла еще только о частной трагедии, которая выходит на глобальный уровень лишь через сопричастность, сопреступность всех героев, через общую вину друг перед другом, то катастрофа как символ – совокупный символ современности – заиграла именно в картине «В субботу».
Накануне подступающих календарных сроков напророченного СМИ Конца Света, Миндадзе создает свой календарь, согласно которому Конец Света сегодня не только наступил, но уже и слишком затянулся. Суббота – день перед Воскресением. Поскольку сроки Воскресения пока не установлены, режиссер предлагает нам встречать вместе с ним субботу уже вторично.
Катастрофа для Миндадзе (в чем бы она ни выражалась) – самая адекватная метафора сегодняшнего дня. Интерес фильма «В субботу» в том, что затягивающийся пир во время чумы предстает здесь не как бунтарская контрфатальная бравада обреченной элиты, но как среда обитания, внутри которой можно играть свадьбы и выступать с концертами. Темнота в финале – лишь полное погружение и растворение в среде. Такой мир рисует нам Александр Миндадзе. Мир, в котором каждый день – суббота.

Пятница, 19:55, 5 Звезд на Павелецкой.
Зал заполнен примерно на одну шестую, в середине парочка встает и выходит. Что ж, их выбор. Хотя очень показательно. Неужели ничего не меняется? Нашим, по-прежнему подавай ромкомы и блокбастеры из Голливуда родом?

***
Почему, как воронка, порой нас затягивает старое и привычное, почему то, что порой (и даже очень часто) приносит мучения и заставляет страдать оказывается сильнее желания освободиться от этого, что-то изменить, сделать усилие воли и разорвать порочный круг. Потому что оборотная сторона свободы- это ответственность.
Поэтому так притягательна смерть- это подсознательное стремление к освобождению. К свободе без ответственности.
Поэтому в такой эйфории прибывают люди, когда в стране происходит революция. Поэтому столько зевак собираются возле человека, которого только что насмерть сбила машина. Их глаза блестят не от слез, их рты открыты не потому что они хотят выразить сожаление по поводу случившегося. Поэтому так гипнотически действуют кадры по ТВ, про то, как где-то сошла лавина и слизала полгорода. Поэтому в начале фильма один из героев на пределе нервного возбуждения произносит: «Я заглянул ему в самую пасть!!!»
Каких только афоризмов не вспомнилось:
И «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», и нелитературное «плохому танцору яйца мешают», и про «пир во время чумы», и про русскую душу, в которой где-то глубоко, как с ним не борись, лежит на печи ленивый русский мужик, за ленью которого скрывается на самом деле страх потерять теплое местечко. А здесь и до «Обломова» с «Бесами» не далеко… Но обо всем по порядку, хотя какой уж там порядок, когда кино задело не только струнные, но и духовые и клавишные, и звучат они пока еще не слишком ладно.
Прыгнуть в поезд босиком и без паспорта, что вам мешало, ребята, хочется спросить. Смерти ли вас так очаровала фигура, одетая в белое платье невесты? Или жизни вы испугались, той, что после смерти, точнее, после катастрофы?
Продолжают возникать аналогии на эту же тему, теперь вот вспомнились слова из песни А. Иванова:
Боже, какой пустяк-
Сделать хоть раз что-нибудь не так!
Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей.
Но что-то всерьез менять,
Не побоясь в мелочах потерять,
Свободно только небо над головой моей.
И проблема не только в людях, с их менталитетом жителей маленького городка, с их «мелочами». Дело в том, что большинство так бы и поступило, спасовав перед необходимостью сделать выбор, предпочтя, чтоб за тебя решило «небо». Хотя это же «небо» не держит дверь закрытой, и оставляет возможности в виде путей отступления. Но ими воспользуются только те, кто смел, чтобы оставить привычный лабиринт, ходы которого уже известны наизусть, и совершить квантовый скачок в неизвестное. Для героев жизнь (которой они так отдаются перед смертью) – это знакомый лабиринт, и другого они не знают: свадьба, драка, девушка, портвейн, «импорт завезли».
И, пожалуй, только один Валик еще колеблется и способен отказаться от привычной жизни, а если называть вещи своими именами, скорее от прозябания. Но ему в том нужна чья-то поддержка. Как же все хорошо начиналось, да вот верин каблук подвел… Конечно не в этих случайностях дело. Прозябание страшно еще и потому, что оно как болото – достаточно сделать шаг, чтобы оказаться «по шейку». И именно такая жизнь, точнее то, что под ней подразумевается приведет к гибели. Причем гибель уже прописана в сценарии, и развязка для героев не секрет. Тем не менее они движутся с песнями и портвейном ей на встречу, как к самом лучшему, что с ними может случиться. Потому что для них за пределами их знакомого лабиринта – нет ничего. А ничто, пожалуй, страшнее гибели. Смерти, которая придает их веселью еще более глубокий оттенок, заранее оправдывая эту их агонию и хаос, когда даже самая незначительная мелочь набирает грандиозные обороты, когда все привычное и обыкновенное звучит, как торжественный марш. Потому что в последний раз...
В одном эпизоде мы видим, как парочка запрыгивает в "товарняк". Это совсем другая линия возможного развития событий. Что случилось дальше с этими двумя, совершившими квантовый скачок, никто не знает, да, и не узнает. Ибо неинтересно, они «неконфликтные» герои. Почуяли опасность и сбежали. А, может, сгинули?
Покинуть радиоактивную зону – оказаться в какой-то иной неизвестной реальности, на белом поле, заручившись поддержкой статуса беженца. Это почти что отказаться от своей личности, от всего, чем ты уже успел обрасти (а может и зарасти), от своего рисунка в привычном контексте, от индивидуальности, созданной внутри этого контекста маленького городка с его микро-горестями и микро-радостями. Это же по сути тоже очень похоже на смерть. Сделать выбор в пользу Жизни -это еще надо осмелиться и решиться.
***
Находка.
В конце фильма поразило ощущения себя в могиле, когда смерть запечатлевает свой прощальный поцелуй. Сидишь в темноте зала и буквально ощущаешь могильный холодок, и видишь слегка светящийся экран, как свет со дна ямы.

Не самый плохой русский фильм про маленького человека в условиях ядерной катастрофы. Герой раскрывается в характерном безволии, неспособности принимать решения, панические атаки обнаруживающие себя истерическим бегом и криво обстриженными усами, а необходимость растянуть кино на положенные полтора часа заполняет его атмосферой концентрированного ужаса и безнадежности. Пир во время чумы крупными планами занимает действительно около половины полезного времени. Мирный атом вкупе с предрассудками и алкоголизмом изощренно разрушает человеческие судьбы, догадайтесь, что в большей степени. Радиация - страшная вещь, чудовищная, от неё все итак неприятные люди кашляют и заражаются половым бессилием уже после первых выбросов. Социальный же ад, советский союз, местами изображен много пострашнее. Fallaut 3 кажется миром всеобщего благоденствия и справедливости по сравнению с первомаем в Припяти. Зритель по возрасту получает возможность выбрать ад по душе, какой больше страшит и отвращает - это одна из миссий современного кино, конечно. Валить из ада или оставаться - разница в пределах сломанного каблука. Т.е. в общем всё равно, правильное решение принять почти невозможно, цена человеческой жизни слишком мала, можно пренебречь.

В кино идти стоит, русский фильм, не самый плохой. В Америке такого не посмотрите.

Фильм зацепил, особенно конец.. В начале просмотра вдруг стало скучно, особенно когда появилась почему-то вечно радостная подруга Валика. Только потом стало понятно, почему она такая пугающе радостная... Сильный фильм. Не для всех. Потрясающе воссоздано советское время, лето в маленьком режимном городе... Не покидает ощущение, что что-то очень важное оставлено там.. Собираюсь посмотреть фильм ещё раз.

Удался фильм практически во всех отношениях. Я его обязательно пересмотрю. Причем это образец удачного фильма даже начиная с названия и рекламной кампании (сказал бы и "начиная с выбранного времени для показа" - но звучать будет неправильно после 11 марта). Главная задача предварительного информирования потенциальных зрителей о фильме удалась: все пошли на фильм "про Чернобыль". А фильм оказался не о том Чернобыле, какой хотели бы все посмотреть....

Я не знаю, сколько и как живёт человек после ползания по осколкам (?) графитовых стержней. Может ли он пробежать после этого столько, сколько бежит главный герой. Не хочется и узнавать. Зато я максимально верю этому кино в эмоциях. В воздействии на органы чувств. Не хватает там - только запахов. Всё остальное на своих местах... Насколько передан сонный искусственный свет вспомогательных пристроек. Голоса ещё не понимающих до конца людей. Ночная подсветка огромных строений вокруг АЭС. Золотистый металл отделки какого-то явно итээровского помещения. Топот сапог по советской плитке (тогда она и правда ещё была ровной). Стук уплотнителей дверей, звуки выпускных систем от тогда ещё живых "рафиков", "волг" и моторы пожарных "зилов". Освещение ранним утром: когда солнце встаёт, вода уже почти как днём блестит, но фонари ещё горят и их свет видно на асфальте, несмотря на солнечный. И никого на дороге, всё тихо. Почти... Всё неодушевлённое - как будто работает и функционирует. Да: именно такое и бывает в утро плохих новостей. "Утром ко мне!.. Так ведь уже утро..." Уже эти первые 15 минут могли бы стать образцом "индустриальности" (как например, "Emty Spaces" Pink Floyd'а).
Так вот: насколько гениальны с точки зрения картинки и звука первые минут 15 - настолько гениален резкий поворот сюжета от качественного триллера "про катастрофу". К совсем другому сюжету.
Дальше детали - уже совсем иного рода. Поначалу я легко попался на обманутом ожидании. Меня начала раздражать героиня. Она не показалась ни серьёзной, ни легкомысленной. "Стиляги-2: вечер в Припяти" что ли? - думал я... Но всё больше и больше абсурда, поломанный каблук - и становится понятно, что тут гораздо больше, чем ходульные, балаганные персонажи. В этом вот абсурде, юморе и состоит весь кромешный ужас, бег ситуации. Когда все всё понимают, но остановиться события не могут. Какие-то силы снаружи над людьми... Одним словом, радиация.
Что хотел сказать сам режиссёр - я судить не берусь. Ад это или единственное спасение. Империя зла - или просто город N в стране X... Как до сих пор не понимаю, "на чьей стороне автор" в "Пире во время чумы". Там автору, правда, даже видеоряда не нужно было, чтобы создать пьянящее настроение fallout'а.

Очень тронули такие древние, во все времена понятные мотивы, как свадьба, бродячие музыканты (в конце - почти как у Пушкина, там тоже телега вроде появилась?), друзья, не способные поделить выручку, всеобщая пьянка, "русская женщина" (помните, как в конце свадьбы невеста обнимает двоих героев.. и тоже всё понимает). Режиссёр при этом довольно деликатен, откровенной иронии, сатиры всё-таки нет. Даже в начале, когда чиновник говорит, что "быть этого не может", - зафиксировано всё документально, без лишних ухмылок. (Вообще это целый мотив - тут не только реактор, тут вся империя этой фразой и рушится. Какие ещё остаются вопросы после этих слов). Но, пожалуй, кроме страха, больше всего в этом фильме сказано о рокенролле, о музыке. Вообще пока смотрел - не ожидал, что весь этот карнавал сможет так сильно зацепить. Но когда герой не смог остановить импровизацию, когда он начал измученным голосом (и мы понимаем, что это не героин) петь какой-то блюз... Это - одно из самых правдивых и точных свидетельств о музыке и вообще искусстве. Это то, что падает на человека снаружи, овладевает и двигает им без остатка - так что, даже если хочешь уйти, не уйдёшь. Обрушивается... но и всё-таки спасает. (Похожее по силе было у Аксёнова в "Острове Крым", когда Лучников (или кто-то из советских) говорит джазмену: "Убегай в музыку").
И вот как раз тут - единственная слабость фильма. Жанр выбран правильный, но как-то неярка музыка. Не запомнилось ничего. Могли бы позвать каких-нибудь музыкантов - чтобы получился саундтрек на уровне "От заката до рассвета" (и в таком же настроении). Может, нет таких музыкантов, конечно...
Очень понравился эпизод, когда герой с бутылками вина натыкается на толпу зевак, наблюдающих за столбом пыли и огня над реактором... Снова вспомнились те первые 15 минут фильма. Да они никуда и не уходили. Реактор дышит и смотрит на вас даже после выхода из кинозала... Когда герой видит парочку, прыгающую на товарный поезд - кажется, что он видит себя в другом варианте развития событий. Короче, начинается полный "сюр". По драматургии это, опять таки, напомнило "Стену" PinkFloyd'а: там тоже очень много балагана, но где-то на заднем плане постоянно ворочаются те аккорды из "We don't need no education...". Здесь на заднем плане - "событие", как говорит статистика. "4-ый".
Не знаю, специально или нет (или просто такой удачный косяк кинотеатра), но многих реплик героев я даже толком не расслышал. Примерно как смотреть фильм на английском. Цепляешься за ключевые слова, за настроение. Для меня - это показатель высокого уровня фильма, постановки: значит, удаётся сказать всё без слов.

В понедельник, 14 февраля, в рамках 61 Берлинского международного кинофестиваля в программе "Панорама" я присутствовала на премьере 2 работы российского режиссёра А.А. Миндадзе «В субботу».
Основной сюжет картины - чернобыльская трагедия. Действие фильма происходит 26 апреля 1986 года в городе Припять. Главную роль комсомольского работника Валеры исполняет известный российский «Стиляга» фильма Тодоровского - Антон Шагин. Валера случайно оказывается на секретном партийном собрании, где узнаёт о взорвавшемся реакторе и возможных масштабах экологической катастрофы. Понимая, весь ужас ситуации, он бежит в город за своей девушкой (актрисой сериалов Светлана Смирнова-Марцинкевич) и вместе они совершают попытку сбежать на единственном поезде. Но нелепые обстоятельства вынуждают их остаться. Они возвращаются в компанию друзей-музыкантов, где проводят отчаянный концерт на свадьбе.
В этом году исполняется 25 лет трагедии. Фильм снимали в Украине в небольшом городе Энергодар под Донецком на одной из действующих и самых крупных в Европе АЭС, за 900 км от Чернобыля. И впервые за 25 лет появляется фильм о трагедии. Примечательно то, что хоть контекст и понятен, на протяжении всей киноленты ни разу не употреблено слово «Чернобыль» и нет ни одного указания на то, что действие происходит именно там.
Фильм «В субботу» это фильм не о самой катастрофе. Это фильм о русском характере и чувствах, где авария представлена как сложившиеся обстоятельства. Сам режиссёр назвал свой фильм «экшн чувств», что очень тонко показано на протяжении всего фильма. Игра актёров - превосходна. Режиссёр очень чётко показал чувства молодого ударника и когда-то его группы. Несмотря на то, что главный герой хотел сбежать лишь со своей подружкой, он, пренебрегая запретом, вынуждает именно свою девушку рассказать о трагедии их совместным друзьям. Он давно уже не играет в этой группе, но сложившееся обстоятельства их сближают и они в отчаянии проводят ночь на свадьбе, зарабатывая никому уже ненужные деньги и пытаясь найти душевный покой в украденном вине.
Как сказал режиссёр, он хотел показать, что в жизни не всегда всё предсказуемо. Сломанный каблук, уехавший поезд, встреча друзей, все нелепые мелочи, которые независимо от желания меняют судьбу героя.
Отлично подобраны внешние данные главных героев. Их лица совершенно отличаются от столичных. Может быть, именно поэтому режиссёр выбрал главным героем Антона Шагина, провинциального актёра из города Брянска. Несмотря на ранний успех, за кулисами этого актёра отличает желание не смешивать игру с личной жизнь. В Москве Шагин - совершенно не медийное лицо. Столичным вечерним мероприятиям, по его словам, он предпочитает отдых в семейном кругу. На мой взгляд, такая твёрдая уверенность в жизненных приоритетах и преданность искусству выделяет его от остальных актёров и во всех его героях прослеживается какая-то непоколебимая сила. В этом же фильме, в главном герое - провинциальном, молодом, но одновременно состарившемся человеке показано борьба национальных черт и личностных амбиций. Валера хочет сделать карьеру и только поэтому старается не пить. Роль его девушки исполняет актриса Санкт-Петербурга. Она создала полное впечатление нежной советской девушки с большими глазами, детским, но в то же время грустным выражением лица и неиссякаемым молодым оптимизмом. Известно, что режиссёр даже на роль второго плана искал людей среди артистов маленьких театров, иногда даже среди прохожих именно для того чтобы выразить простоту и покорность людей того периода.
Фильм немного затянут и наполнен больше танцами, чем действиями. Но его отличает стиль: ручная камера и отсутствие специально поставленного света, что на протяжении всего фильма даёт ощущение постоянного контакта героя и зрителя, а соответственно держит в напряжении.
В одной из начальных сцен звучит фраза- «Реактор безаварийный. Такого быть не может». Эти слова сразу напомнили мне то, как российский писатель-сатирик Михаил Жванецкий обыграл фразу главы республиканского Минздрава Анатолий Романенко, который советовал киевлянам то побольше бывать на воздухе, то плотнее закрывать окна, после каждой второй фразы добавляя: "Верьте мне как министру!". В одной из самых знаменитых миниатюр М. Жванецкий сказал ("И когда я слышу: "верьте мне как министру", - не верю именно как министру!").
К сожалению, наш фильм не удостоился ни одного приза. Но как сказал сам режиссёр, его главной целью было показать этот фильм как можно большему количеству людей, а значит его ожидания уже сбылись.

Несколько лет назад у меня были съемки в Волгодонске. О том, что там, на берегу Цимлянского водохранилища расположена атомная электростанция, я не знала. Мы снимали кино совершенно на другую тему. Была суббота. Казалось, весь город вышел на променад в городской парк. Дети галдели, взрослые оживленно разговаривали, старики шептались. В воздухе царило напряжение. И я стала прислушиваться.
- Рванула…
- Надо вина красного выпить…
- Выброс был...
Собственно, о чем шла речь я сначала не поняла, пока непришла в гостиницу. На ресепшене, если прогнившую стойку в бывшей советской гостинице можно назвать ресепшеном, две тетки в белых халатах говорили о том, что на атомной станции произошел взрыв и даже по телевизору об этом сказали в новостях, и надо бы выпить бутылку красного вина, чтобы «дезактивироваться». Я пулей выбежала из гостиницы к ребятам. Моя съемочнаягруппа из троих парней сидела в кафе и попивала пивко, обсуждая мимо проходящих девок.
- Кажется, - говорю я, - на атомной станции взрыв был. Надо мотать отсюда.
- Да брось, Дашка…
- Тетки на ресепшене по телевизору видели. Да и люди вокруг говорят.
- Нам бы об этом уже сообщили бы. Не ссы!
- Говорят, вино надо пить, чтобы не облучиться. Может, все-таки билет сдадим, да уедем. Нам здесь еще полтора дня сидеть.
- Не ссы тебе говорят, никуда мы не поедем. Брехня все это! Видишь, официант не нервничает, значит все в порядке. И ты не ссы!
- Может специально не говорят…
Я заказала вина, хотя пить мне не хотелось, и с ужасом думала о том, что по каким-то чудовищным обстоятельствам я попала в Чернобыль. И что уехать отсюда я не могу из-за работы, из-за парней, которые не догнали про выброс… И что все мы уже наверное радиоактивные…

Спустя два дня оказалось, действительно по новостям передали о взрыве на Волгодонской АЭС. К счастью, это сообщение оказалось ложным. А вот в Припяти, где рванула Чернобыльская станция, кто-то по-настоящему попал в западню. И на Фукусиме-1 тоже... Даже если очень страшно, оттуда не убежать.

Картина режиссера Александр Миндадзе "В субботу" - пронзительно правдива. И так актуальна сегодня.