В апреле 1986 года произошла одна из самых страшных техногенных катастроф нашего времени. Взорвался один из реакторов Чернобыльской атомной электростанции. Масштаб случившегося осознали не сразу - если бы эвакуация людей началась в первые часы после аварии, тысячи людей были бы спасены от радиации. Но политика замалчивания ошибок советского руководства привела к непоправимым последствиям - заражены оказались люди.

К двадцать пятой годовщине трагедии Александр Миндадзе снял фильм «В субботу», повествующий о жизни города в первые сутки после взрыва. Что любопытно, жанр «катастрофа» с трудом применим к этой ленте. Русскому кинематографу не свойственна эпичность, так что первые полчаса напряженного триллера в какой-то момент трансформируются в камерную драму. Трагедия народа у Миндадзе оборачивается трагедией одного человека - но какого масштаба это трагедия! Валерий Кабыш (Антон Шагин) узнает, что произошедший взрыв - не рядовая поломка, он понимает, что над всеми вокруг висит колоссальная опасность. Наряду с собой он решает спасти и девушку в которую влюблен, но по ее вине они опаздывают на поезд. Дальше Валера проходит через ряд унижений, превращаясь в конце концов из спасателя в спасаемого.

Подробная схема девальвации ценностей - вот что более всего удивляет в этом фильме. Механизм рождения русского «авось» отражен здесь с максимальной тщательностью. Во время разговора со смертником - мужиком, заглянувшим в жерло развороченного реактора - инстинкт самосохранения включается у Валерия внезапно и неудержимо. Это, кстати, одна из самых страшных сцен в фильме - сумасшествие обреченности живого трупа вызывает оторопь не только у зрителя, но и у персонажа Шагина. Он бросается прочь, оставляя мужика умирать в двух шагах от вулкана.

Но эта жажда жизни, лихорадочная борьба за существование сильна только до первых препятствий. Сломанный каблук и упущенный поезд наносят сильный удар по его воле к жизни. Затем при виде всеобщего равнодушия Кабыш еще сильнее начинает сомневаться в необходимости дергаться. Но какой может быть «авось» без бутылки? - окончательное «мне все равно» кристаллизуется в нем с первыми глотками красного. И потом уже даже охваченная пламенем АЭС не в силах заставить Кабыша пошевелиться. Шестеренки запущены, Валере уже все равно. Авось, выживем, авось, не помрем...

Сама катастрофа в какой-то момент отступает на второй план, выживание под лермонтовский «говор пьяных мужичков» превращается в сюрреалистический «говор пьяных мужичков» на фоне апокалипсиса. Из-за угла выскакивает всепожирающий быт, туфли-лодочки, лабание рубля, украденный гонорар, драки, выяснения отношений. Совершенно чеховская ситуация - вишневый сад продают, и чтобы спасти его нужно сделать это и это, но никто ничего не делает, ибо мы русские. Западный человек не поймет, он на себя привык рассчитывать, а не на случай. Как в анекдоте: «Авось - это такой бог, который русским всегда поможет».

А авария... авария - это не у нас, это где-то далеко, совсем далеко. Опять же по Чехову: что у нас, что не у нас - принципиально ничего не меняется. Есть русская пословица - пока гром не грянет, мужик не перекреститься. Но не перекреститься он и после...

затянуто, сам от себя не ожидал, но я перематывал ооочень затянутые песни, бег, очень тянуло в сон, но боролся с ним и ждал, что будет что-то про Чернобыль, но опять сплошное быдло. Не то я хотел смотреть. Я ожидал увидеть эвакуацию, судьбы жителей, рассказ о последствиях, а мне рассказали про горстку каких-то отбросов человеческих

Не смог посмотреть даже 20 минут этого "кино". Очередной хлам. Даже хуже. Сериал Школа лучше был снят! Там по крайней мере интересно смотреть на игру актеров! Зачем тратить время и деньги, чтобы снять откровенный шлак. Умом Россию не понять.

Очень приветствую кино, снятое на серьезные темы, о которых не нужно забывать и к которым нельзя быть равнодушными! Чернобыльская катастрофа - однозначно одна из таких тем.....
Но кино мне не понравилось. Даже не могу объяснить, чем именно. Просто не мое кино))
А один из коллег мне сказал, ты что, это же арт-хаус, искусство победителей фестивалей............ и что теперь? ну не мое кино, инородное для моего восприятия.

Хотя режиссер и сценарист фильма Александр Миндадзе и сказал, что фильм не о Чернобыльской аварии, позволим себе в этом слегка усомниться. Режиссер изначально полагается на то, что зритель знает про то, что происходит, и это дает ему право и возможность не объяснять кинематографически весь ужас происходящего. Вообще, режиссер наступает на грабли, по которым последнее время прошло строем очень много отечественных кинематографистов: он так сосредотачивает все свое внимание на особенно важном ему втором плане со всеми метафорами и аллегориями, что первый план - история, рассказанная в фильме, - зачастую просто летит в тартарары и выглядит довольно бедно и скучно. Да и метафоры с аллегориями, скажем прямо, не бог весть какие глубокие.
Наш главный герой из барабанщика местного ВИА Джонни превратился в патрийного карьериста Валеру, да и, кроме барабанной установки, как выяснилось, он и на друзей своих регулярно постукивал за исполнение песен на "вражеском" языке.
"Ты верил в гитару, Битлов и цветы"...
И вот он предает эту свою "маленькую веру". Искренне предает. Ради большой. Комсомольской, коммунистической. И с ней он расставаться никак не хочет, именно поэтому, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, он так рвется своими глазами увидеть, что произошло на 4 блоке. А, увидев, окончательно теряет и эту веру. И остается у него только одна Вера, последняя, - девушка, которую он любит, и с которой он пытается сбежать из незаметно гибнущей Припяти, погрязшей в пире во время чумы. Но у Веры ломается каблук, она изменяет нашему герою с другим барабанщиком и в итоге полностью накрывает его собой, лишая белого света.
Вообще-то вокруг Припяти происходит, как известно, столько всего таинственного, что, вместо того, чтобы снимать довольно банальненькую историю про то, как человек не может убежать от себя, можно было бы снять что-то похожее на "Город Зеро" Шахназарова, например, про то, как Припять не отпускает своих жителей. И это была бы аллегория и посильней, и пострашней. А главное, это было бы ближе к правде. Поговорите с припятчанами, они все считают, что Припять был самым лучшим и самым счастливым городом на земле. И в этом смысле их город их не отпускает и никогда не отпустит.
Герой же Шагина комсорг Валера - обычная крыса, которая пытается сбежать втихаря с тонущего корабля. Кстати, не только он, многие уже утром в субботу знали истинные масштабы трагедии (пожарники, ремонтники видели все своими глазами, к тому же, в отличие от Валеры, они были специалистами). Но они не пытались сбегать. Наоборот, они рвались на станцию помогать устранять последствия. И многие из них говорят, что и сейчас поступили бы также. Это был их долг, они были так воспитаны. Но в фильме их нет, зато показана еще одна пара, которой все-таки удалось сбежать, запрыгнув на товарный поезд. А фильм в результате получился каким-то невнятным недомюзиклом, где песням, исполняемым ВИА, уделено экранного времени за малым не меньше, чем самой истории. Кроме того, "модное" операторское решение с постоянно изрядно трясущейся камерой, расфокусировкой и невнятным мельтешением в кадре, на мой взгляд, в фильме доведено до абсурда. Так что, по-любому, неудивительно, что многие зрители не выдержали и ушли задолго до конца.

Посмотрел.Переболел.Не понравилось. Тема катастрофы ЧАЭС притянута за уши, с таким же успехом можно было приплести в сюжет, тему об отголосках падения тунгусского метеорита. Понятно почему такие фильмы пользуются успехом на западе,(снятые нашими недокинематографистами) наш человек показан пуленепробиваемым скотом. Вообщем, феерический бред! ПыСы и даже Петкун, нашедшийся уже почти в титрах, не спел...

Ну а вот еще один пример современного российского кено — "В субботу", снял его Александр Миндадзе.
Фильм про катастрофу на Чернобыльской АЭС, а точнее про паренька (годный Антон Шагин из "Тисков" и "Стиляг"), который еще ночью отметил удивительное оранжевое зарево над станцией, и весь следующий день пытался решить, как ему теперь жить.
Но, в лучших традициях русского экспортного арт-хауса (деньги на кено дали немцы), жизнь после смерти пошла через жопу. Сначала-то, конечно, паренек вместе со своей глуповатой подружкой действовал как здравомыслящий человек, т.е. попытался свалить из города на поезде. Но женщина на корабле — быть беде, и сломанный перед самым перед вокзалом каблук рейс отменил.
Дальше, опять-таки по учебнику, началась варварская русская вакханалия. Вместо того, чтобы быыыыстра искать другой трактор, они поперлись покупать новые импортные румынские туфли, потом их занесло в кабак, на свадьбу, где, как суки, гуляли знакомые все лица. Водочка, портвешок, салат руками, пьяные красные рожи лезут целоваться чуть ли не взасос. "У меня вот также бывает, знаешь, вот возьмет, держит и не отпускает — и тогда или вот это, или к бабам, а лучше все вместе, сразу и много". Еще там бренчали некие лабухи, у которых главный герой пять лет просидел на барабанах, а так как нынешний барабанщик (а его играет Вячеслав Петкун!) представлял собой будущий пример смерти мерзкой от радиации, отчаянному пареньку пришлось сесть за инструмент. Руки-то помнят! В итоге какая-то милая ВИА-побрякушка превратилась в самый настоящий хардкор. Лучшая сцена в фильме.
До финала никто из кабака так и не вышел. Только паренек слетал за новой порцией топлива, и даже снова попробовал уехать в товарном вагоне, но то ли рук, крепко державшие несколько бутылок, уже не хватило для того, чтобы залезть в поезд, то ли "а как же ребята, еба!", которые ему незадолго до за прошлые обиды лицо уже обглодали — он снова вернулся. В конце концов компашка напилась до такого состояния, что поплыла на барже прямо к разрушенным стенам АЭС. Паренек изо всех сил погрозил ей кулаком, поцелуй в диафрагму, затемнение. "Не удивлюсь, если это всё". Титры на английском. Гыыыы!
Снято трясущейся ручной камерой, музыка — только если играет непосредственно в кадре, персонажи говорят так, что половину их бубнежа не разобрать; русское дикое быдло, которым плевать даже на самих себя — полный набор.
Все это понятно, но одно дело — снимать для своих, другое — снимать для чужих. Потому-то Балабанов — наше все, а Миндадзе и ему подобные — проститутки, и даже хуже.

В неком Городе произошла авария на атомной станции. Тревога пока не объявлена, люди проживают выходной, весна.

Часто про "В субботу" говорят, что это фильм о Чернобыле в первый день после аварии на АЭС и что исторически не все в нем достоверно. Но в фильме даже ни разу не упоминается название пострадавшего города, о времени можно только догадываться. "В субботу" выходит за рамки описания конкретной катастрофы, это фильм-переживание огромной беды.

Как бы прожил сутки человек, знающий, что Город, все его жители обречены на смерть, на тяжелые болезни, что выбраться невозможно, да и бесполезно, потому что каждый уже облучен (при поцелуе: «У тебя что, батарейка во рту? Вкус такой противный»)?

Главный герой - молодой партийный инструктор - обо всем этом знает, но обязан молчать, и не только потому, что ему не позволено «разглашать информацию», но и потому, что ничего нельзя исправить.

Да и к чему нагромождать подробности аварии, если за первые 10 минут уже создана безнадежная картина — прямым текстом с экрана сказано — «жить, дышать нельзя», реактор взорвался, уровень радиации слишком высокий, даже измерить невозможно — ломаются приборы.

Но люди еще ничего не знают. Город проживает душный, густой, как марево, выходной день.Тревогу не объявляли.

А надо ли ее обявлять, ведь вечером на набережной толпа, покуривая, любуется пожаром на АЭС. А ведь практически все мужчины в городе работают на этой АЭС!!! Они должны, если не понять, то хотя бы задуматься о том, что происходит.

Так и пьяный жених, празднующий свадьбу в местном ресторане, - друг главного героя и заслуженный работник атомной станции - беззаботно слушает о пожаре, о выбросах, - но, отвечает - ничего, "красненького пей побольше, стронций вымоет" - а потом вдруг осознает страшное: и с отчаянием целует свою невесту - и ее огромный беременный живот.

Фильм снят "бегущей камерой" - когда оператор словно движется, бежит, падает вместе в героями. Этим нагнетается ощущение тревоги и загнанности.

Весь фильм измученный герой мечется, спотыкается, но не может сдвинуться ни на шаг. Он не может сбежать из зараженной зоны один — один успел бы, и красное вино припасено — «стронций запить», но один — не может, и последний товарняк проезжает мимо.

Иногда фильм напоминает тяжелый сон, — все мешает выбраться: пьяная свадьба, сломанный каблук подруги, покупка дефицитных туфель, потеря паспорта, то нужны деньги, то бывшие друзья заставляют играть на ресторанной эстраде вместо напившегося барабанщика, потом полночи нужно ждать, пока этот пьяный всклокоченный - никому не знакомый и не нужный - дурак проснется — нельзя же бежать без него… И конца всему этому нет.

Приметы советского отношения к ближнему — это только «рама» для сюжета, фильм не опускается до уровня антисоветской агитки, но и сбросить со счетов это не может — было бы неправдоподобно. Тяжело видеть, как, например, главного героя, партийного инструктора, в машину к начальству не сажают — и он за машиной бежит, как собачонка. Тяжело услышать первую реакцию молоденькой девушки на известие об аварии: «Теперь же у нас поезда останавливаться не будут и все оцепят!» — о помощи и спасении, о надежде на человеческое отношение ничего ей сперва на ум не идет.

Это хороший, умный фильм, отлично снятый и отлично сыгранный актерами.

Мне фильм не понравился. Наверное, чего-то я еще не понимаю или просто не дорос. Операторская работа на грани полнейшего сумбура, что в конечном счете начинает очень напрягать. Видимо это сделано с целью повышения напряженности, но само повествование не дает тех эмоций, которые передает камера.
Это третий фильм с Антоном Шагиным который я смотрю, и всегда у него одно и то же лицо, будто он в штаны наложил.
Впервые фильм вызвал у меня отвращение( Такого раньше никогда не было, даже после просмотра самых бездарных фильмов, что не делает "в субботу" бездарным.

Хочется начать рецензию со слов "какая ____ ", ими же и закончить. Аргументы? Их есть у меня! Только давайте договоримся, что это лишь мнение просто человека, не критика, не знатока кино, не ценителя А. Миндадзе.

Начну издалека. Когда мне было 16, я прочла потрясающую книгу о Чернобыльской аварии. Документальное изложение событий, рассказы очевидцев, причины аварии и последствия, которых можно было избежать. Я написала выпускное сочинение по этой книге, стала журналистом, съездила в пресс-тур на АЭС, сейчас работаю в энергетике. Была ли та книга причиной моего выбора жизненного пути? Думаю, да. Сложилась бы моя судьба также, посмотри я фильм "В субботу" вместо той книги в 90-е? НЕТ!

Меня всегда удивляло, что нет фильмов по этой аварии. Сейчас думаю, лучше бы всё так и оставалось. Иногда лучше не трогать события, столь масштабные, болезненные, многофакторные, имеющие настолько серьёзные последствия, вскрывающие настолько страшные уродства системы, чем прикасаться к ним ТАК.

Показать сутки после трагедии, первый день Припяти, Чернобыля, Украины, мира после катастрофы через пьяную свадьбу трясущейся камерой и дикими крупными планами? (да-да, это всё специальные творческие приёмы с умными названиями, я в курсе) Спорно. Наверное, есть любители увидеть, например, рождение сверхновой через кактус на окне. Но я не из их числа.

У Александра Миндадзе спросили, в чём идея и для кого фильм. Он ответил - я сам пытаюсь понять это фильм до конца. То есть ни для кого и ни о чём. Чистое творчество, как сферический конь в вакууме. Имеет право на жизнь? Да. Брать под это в основу Чернобыльскую трагедию? Нет.

Не буду никого отговаривать, идите, смотрите, обсудим.

Пока свежи впечатления, попробую сформулировать что-то наподобие мнения... Пока оно у меня формируется, замечу, что я абсолютно понимаю, почему фильм получает тройки, двойки и единицы. В нем много моментов, которые могут сильно раздражать. Это становится заметно с самого начала, по манере съемки оператора. Но, к счастью, перед просмотром я послушала любимого кинокритика, который объяснил дрожащую, всю в ряби камеру тем, что это дрожание воздуха, наполненного радиацией, благодаря чему невидимое становится видимым. С таким ощущением я и приступила к просмотру. Атмосфера фильма очень тревожная, но есть и вовсе по-настоящему жуткие моменты, в основном происходящие в непосредственной близости от реактора.
Узнав о взрыве, главный герой следующие сутки после аварии носится по городу с растерянным видом, потому что побег из зоны заражения не удался по некой чрезвычайно дурацкой причине, а повторить попытку все время что-то мешает. В основном мешает любимая девушка. Она удивительная! Если бы можно было влезть на экран, я бы ее прибила наверно... И вот, главного героя, у которого был четкий план (любимую в охапку и гудбай, Припять), понемногу затягивает, как в болото, собственное прошлое, и вот он уже барабанит на сцене, а вокруг - бессмысленная и беспощадная русская свадьба. Этих людей на протяжении всего фильма хотелось встряхнуть, обматерить и пинками погнать, чтобы боролись, чтобы не слышать от них "даже 1000 рентген не положит русский член". Вообще, единственные там адекватные люди - пара, ночью запрыгнувшая в поезд. Остальные - те, кто знали о случившемся - апофеоз русской покорности, фаталисты, не желающие смотреть правде в глаза.
Фильм не должен оставить равнодушным, он очень "наш" и про нас, к сожалению.
p.s. И какое странное совпадение в связи с последними событиями!

Помнится, много лет назад я увлекалась всей этой ЧАЭСовской темой и даже мечтала съездить в Припять на экскурсию (впрочем, идея осталась, просто не так будоражит уже). И как раз недавно по телеку в день траура показывали этот фильм, ну решила скачать, поценить. К тому же читала отзывы, что фильм стоящий. Антон Шагин, снимавшийся до этого в главных ролях "Стиляг" и "На ощупь", обещал радовать. Но в итоге я разочаровалась, фильм вообще не про катастрофу, а про какую-то невнятную хуету, разведенную школотой вместо попыток эвакуироваться. Ни за что не поверю, что так и было, несмотря на мою неприязнь к хохлам. Откуда они вообще взяли данные к сценарию, загадка. Абсолютно не в кассу было появление помятого Петкуна, хотя я понимаю, что дяденьку успели подзабыть. Есть вообще ощущение, что кинцо снимала Германика, настолько заметна ручная камера. Отвратительный самопальный саундтрек. Думаю, подобное действо может заинтересовать только тех, кто не знает об аварии ничего или не знает, про что снимался фильм. А у меня он летит в корзинку.

Фильм, к сожалению, просто неудачный. По-другому, сказать нельзя. И понимаешь, что режиссер хотел показать драму людей, которым некуда бежать от того, что произойти не могло в принципе, в теории, но произошло в ночь на субботу; и в то же время художественные приемы, выбранные для передачи главных идей фильма, вызывают большей частью отторжение и скуку.
На презентации режиссер заявлял, что проделал огромную работу по изучению материалов, свящзанных с трагедией в Чернобыле. Почему же в фильме результатов этой работы почти не видно? Конечно, что-то есть, но для 100 минут слишком мало. Можно возразить, что фильм про людей. Но зачем тогда делать такие заявления?
Содержательными частями в фильме я бы навзал только первые 20 минут и еще пару-тройку буквально минутных фрагментов. Остальное время занято хрипением и фырканьем главного героя, бродящего по городу в пьно-эпилетпическом состоянии да еще и крупным планом. Наверно, это хороший актер, и его игра должна передать суть, природу, начинку этой катастрофы, неестественность, дисгармонию, разлад, и так далее и так далее, но один "красавец" не может заменить собой весь Чернобыль.для зрителя.
И наконец, свадебная гульба. Многие из собравшихся в кафе уже знают о случившемся на реакторе. Образ пира во время чумы можно было бы передать, показав буйные танцы пленников Чернобыля и совесткого режима и потратить на это одну...три....пусть даже пять ( целых 5 минут!) экранного времени. Всё было бы понятно и ясно. Но нам показывают всеобщий ор и пляску в течение 30 минут!!
Прибавим еще к этому неприятно-невнятные бессмысленные диалоги, и получим вот что: если бы это был 25-минутный короткометражный арт-хаусный фильм, то он получил бы твердую 4 с плюсом. А так, это просто неудачный фильм.

Я, отчасти полемизируя с Nina Timochenko, хочу защитить "В субботу". К фильму у меня тоже много вопросов. Но я все-таки ставлю ему высокую оценку - за попытку режиссера говорить о реальных жизнях реальных людей. Я благодарна Миндадзе за то, что он не делает этих людей ни спившимися маргиналами, ни пригламуренными ходячими куклами. Я ставлю ему оценку на повышение уже за то, что это не Бондарчук с Бекембетовым, не Галусян с Орбакайте. За способность быть "одним из нас", за желание (может быть, нереализованное) разобраться в реальных, важных проблемах, за интерес к нормальной повседневной человеческой жизни, за сопереживание, за отсутвие тупости, хамства, высокомерия к своей стране и своему народу...Это как фильмы о войне - среди них ведь было много неудачных. Но если бы не было этого потока, никогда бы не появились подлинные шедевры, которые мы все знаем и любим.
Да, "Чернобыльская молитва" Алексиевич, очень сильная - своей искренней болью - вещь. Но не забывайте, что она написана СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ после Чернобыля. А у Миндадзе счет идет на часы. Как вы думаете, как будет вести себя житель провинциального городка в субботний день? Неужели отменит свадьбу из-за какой-то аварии, невидимой, призрачной, отсроченной смерти? ...Меня вообще завораживают сюжеты на тему "завтра была война". Т.е. когда мы уже знаем, что должно случиться, а эти веселящиеся люди на экране - еще нет. Тогда в который раз почти физически ощущаешь эту зыбкость границы между жизнью и смертью, эту хрупкость счастья, и благодаришь судьбу за все, что она тебе сейчас отпускает - за солнце, воздух, деревья, работу, любимых.
Разве эта пьяная свадьба - не все мы, веселящиеся и не знающие, что уже рванул (или завтра рванет) очередной Чернобыль? Все эти толстые несуразные тетки, пьяные мужики, ребенок, уже живущий внутри беременной невесты, все они, уже обреченные на гибель - разве они не по-настоящему трагические персонажи?

В душу каждого шести-семидесятника осиновыми колами навечно вбиты два воспоминания. Первое у всех одинаково. Оно обычно начинается словами «Однажды Марья Васильевна, наша классная, пришла на урок в слезах» и посвящено дню смерти Брежнева. Второе всем представляется по-разному, но относится оно к весне 1986 года и чернобыльской катастрофе. Фильм «В субботу» - попытка Александра Миндадзе увидеть катастрофу в Чернобыле не просто глазами чернобыльца, а работника ЧАЭС. Главный герой - Валерий Кабыш (Антон Шагин). Комсомольский функционер, недавно вступивший в партию. Узнав, одним из первых в городе, о катастрофе, он пытается выбраться из города. Но ему постоянно мешают обстоятельства.

Это фильм о том, как «маленькие люди» пытаются осознать и переварить трагедию, которая гораздо больше их. Но не могут этого сделать, поэтому, как в «Фонтане» Юрия Мамина, пускаются в безумный пляс. А ещё он о том, как сложно человеку расстаться со своим прошлым. Ведь именно прошлое мешает Валерию сбежать из города, а не сломавшийся каблук подруги. Армейский приятель, друзья-музыканты, бригада, в которой шабашил по выходным. Всё это отняла «партийная линия». И вернула назад катастрофа.

Это фильм о том, что для русского (или, если хотите, советского) человека любовь дороже жизни. И друзья дороже жизни. И долг дороже жизни. И карьера. И вино. И документы. И много ещё что. Вообще, жизнь для нашего человека как-то не главное. На протяжении всего фильма Валерий постоянно делает выбор. И жизнь оказывается не так уж и важна.

Фильм откровенно понравился. И Шагин, который настолько отличался от своей игры в «Стилягах», что я его узнал только, когда Ленка об этом сказала. И Светлана Смирнова-Марцинкевич отыгравшая такую бабудуру, что я бы её убил просто. Да вообще, очень хороший состав. Операторская работа радует, особенно когда укачивание от постоянных рывков камеры пройдёт. Хотя, на мой взгляд, слишком много крупных планов. И с разнообразием сцен перестарались, в результате чего в какие-то моменты фильм напоминает не реальность, а нечто среднее между музеем советского быта и компьютерной игрой «Петька и Василий Иванович спасают галактику». Локации «Типичный советский кабинет», «Общежитие», «Столовая», «Магазин», «Ресторан» уж слишком разукрашены советской атрибутикой и слишком быстро сменяют друг друга. Как и стандартные советские социальные сцены: от свадебной драки до щипания за зад продавщицы, когда берёшь у неё «с чёрного входа» вино. Ленка, правда, говорит, что это – прямая отсылка к «Амаркорду» Феллини. Ну, ей, умной, виднее. -)

Если надумаете пойти, учтите: он получился довольно тяжелым. И, видимо, самый простой способ его посмотреть - это понять, что главный герой умер уже на 5-7 минуте, когда кувыркался в графитовой пыли вокруг взорвавшегося реактора 4 блока ЧАЭС.

Александр Миндадзе - один из самых известных сценаристов советского и российского кино, неоднократно награжденный кинопремиями и призами. По его сценариям поставлено более двадцати фильмов. Особенно плодотворным было многолетнее сотрудничество с Вадимом Абдрашитовым: все их совместные картины находились в центре общественного внимания. В 2007-ом в возрасте пятидесяти восьми лет Миндадзе дебютировал в режиссуре фильмом «Отрыв». Его новая режиссерская работа «В субботу» была представлена в конкурсе Берлинского международного фестиваля в январе нынешнего года.
Ранним апрельским утром в далеком 1986-ом молодой инструктор горкома партии Валера Кабыш (Антон Шагин) одним из первых узнает про аварию на четвертом блоке Чернобыльской атомной электростанции. Обезумевшие от страха начальники решают скрыть информацию о взрыве от жителей города, чтобы «не сеять панику». Но Кабыш, получивший свою дозу радиации у развороченного реактора, тем не менее решает поскорее уехать. Он бегом мчится в женское общежитие, где хватает Веру (Светлана Смирнова-Марцинкевич) и, быстро все объяснив девушке, бросается вместе с ней на вокзал. Но у Веры ломается каблук, и на поезд они не успевают. А город живет своей обыкновенной жизнью, ни о чем не догадываясь: ведь по официальной версии взорвался бак с водой.
Вере нужно купить новые туфли, и Валера покорно отправляется вместе с ней в универмаг. Девушка в состоянии нервного возбуждения так долго примеряет обувь, что Кабыш не выдерживает и совершает попытку убежать из города. Но он возвращается назад, и Вера в новых туфлях ведет его к ресторану, чтобы забрать свой паспорт: там на свадьбах играет ансамбль, в котором она поет. В этом ансамбле до своей партийной карьеры стучал на ударных и Валера. И сейчас в ресторане гуляют комсомольские свадьбы, один из женихов - армейский друг Кабыша Петр (Сергей Громов), его супруга беременна. Вера уже солирует на сцене, а Валера в самом скором времени заменит надравшегося ударника и сядет за барабаны. Вера уже рассказала парням из ансамбля про аварию, и они готовы уехать все вместе. А гости на свадьбах заказывают один номер за другим. Уже темнеет, и все отчетливей виден пожар над электростанцией.
Миндадзе снял фильм не про катастрофу физическую, уносящую человеческие жизни, а про распад внутри нас. И если картина местами несовершенна по форме и излишне экспрессивна визуально, степень метафизического погружения во внутреннюю жизнь героев и глубина разработки временного пласта искупают эти недостатки.
www.kinokurier.ru

Посмотрел в рамках Закрытого показа.
Не понравилось, фильм большей своей частью вызывает неприязнь, и это не тот случай, когда эмоция есть хорошо.

Я начал смотреть фильм Миндадзе и выключил телевизор через 40 минут с уверенным вердиктом - плохо, если через 40 минут фильм тебя не захватил, значит, нечего тратить впустую время. Дергающаяся камера, невнятная дикция, устарелый киноязык, в Чернобыле люди вели себя иначе и т.п. Однако на следующий день я снова включил телевизор, потому что фильм "не отпускал".

Так вот - фильм совсем не о Чернобыле. Так же, как "Остановился поезд" - не о технике безопасности движения поездов.

Фильм о "маленьком человеке" Валере, в котором - как в любом молодом энергичном человеке моего поколения, было намешано всего в избытке, и дурного и славного. Только досмотрев ленту до конца, можно примерно восстановить его жизненную нить: приехал в город атомщиков за заработками, играл в местном ВИА, был жаден до денег (по словам одного из героев, "за рубль удавится"), потом "переметнулся к противнику" - стал инструктором райкома и начал свой же ВИА уничтожать всеми доступными способами. Потому что самое естественное желание молодого энергичного человека в чужом городе - сделать карьеру, получить жизненную перспективу. А в городе при атомной АЭС самый короткий путь - начать на эту самую АЭС работать. Атомная электростанция в фильме нависает над городом, как некое культовое сооружение, технократический храм, ради которого герой жертвовал друзьями, привязанностями, пристрастием к музыке.

И вот в одночасье из символа надежды на будущее, из источника жизненных благ для людей, живущих в городе, ядерная электростанция превращается в источник смерти. Надо бежать - но невозможно, рухнувший храм имеет почти дьявольскую власть, которая тем сильнее, чем ближе к нему были люди - не физически, а внутренне. Главный Начальник едет на "Волге" к самому жерлу, невзирая на захлебывающийся счетчик Гейгера. Босс Валеры - с "атомным загаром" на лице и безумными глазами - рассказывает, что подошел к самому краю горящего реактора и почувствовал, что хочет туда прыгнуть. Простые же люди в ночь на воскресенье стоят на набережной и отстраненно наблюдают зарево над реактором.

Валера между этими двумя мирами. Он мечется - и, собственно, весь фильм - о метаниях "маленького человека", которому нужно принять хоть одно окончательное решение. Он оказался в ситуации, когда дом горит и можно вынести только одну самую дорогую вещь - но что представляет ценность для него? Он бежит к девушке из его ВИА, с которой у него был в прошлом роман, пытается убедить, что нужно срочно уезжать из города - но ничего не выходит, обстоятельства мешают. Как в каледоскопе, проходят его бывшие товарищи из ВИА, сотрудники станции, едущие в кузове грузовика на сельхозработы, гости свадьбы его очень близкого в прошлом друга - везде он чужой. И Валерий может спасти их всех - но для этого надо совершить поступок и честно рассказать, что он видел ночью у реактора. Принять на себя ответственность за возможную панику и ее последствия. И уж точно - "партбилет на стол".

Однако герой свое решение так и не принимает - и просыпается утром в воскресенье в самом радиационном пекле, на странном апокалиптическом поезде, который везет его под стенами разрушенного реактора. И не только его - а еще и его девушку, и весь его ансамбль, фактически - самых близких ему людей.

Фильм не о Чернобыле и Припяти (они там даже не упоминаются, намеренно допущен целый ряд фактографических неточностей), а о том, есть ли у человека "ближний круг" и готов ли он ради близких людей принимать ответственные решения. Или - в решающий день бегать в прямом и переносном смысле, пить напропалую, бить морду, обниматься со всеми подряд, и, не желая того, снова предать всех и... расплатиться своей и чужими жизнями.

К сожалению, не хватает жесткой режиссуры и монтажа Абдрашитова, не сразу понимаешь, что реальность-то смещена; фильм не захватывает сразу, а требует полного просмотра. Поэтому - только 4 балла.

А мне понравилась идея, понятно что сама авария в стороне, но фильм не о ней
Снято конечно ужастно, даже не на 1, а на 0, но идея есть!
Надо было таки мужика патриотом сделать чтоб он орал за родину итд при беготне, думаю было бы к месту.

Вобщем темя для спектакля или голивуда (они смогут историю снять более антуражно) наши не смогли

Доживем до воскресенья

Фильм «В субботу» – вторая режиссерская работа известного сценариста Александра Миндадзе. Дебютом в качестве режиссера была картина «Отрыв», посвященная авиакатастрофе. Новый фильм тоже о катастрофе: теперь на безымянной (читаем псевдочернобыльской) атомной станции.
Итак, «один в кино 2». Почему слаженному дуэту с Вадимом Абдрашитовым Миндадзе предпочел самостоятельную работу? Надо думать, из простого и понятного желания сценариста реализовать собственный драматический замысел в полной мере. То есть высказать свое «я», не сплетая его с чужим (пусть и весьма близким по духу). Ирина Рубанова в № 33/34 журнала «Сеанс» в связи с этим вспоминает явление европейского «бунта сценаристов» сорокалетней давности и говорит, что Миндадзе освободился от «режиссерской зависимости». Ничего удивительного в этом нет. Высказать себя – главная цель художника. Александр Миндадзе, как представляется, счел, что право на собственное (сольное) высказывание в кино он заслужил. Спорить с этим сложно.
Если «Отрыв» напоминает лоскутное одеяло, сшитое из смысловых пятен общим швом локализированной эсхатопоэтики и едва цепляющимися за ткань кинореальности кусками сюжетной нити, то с фильмом «В субботу» ситуация совершенно иная. Вторая картина Абдрашитова-режиссера так прочно стянута завершенным сюжетом и замкнутым пространством, что шаг вправо, шаг влево – ружье не выстрелит.
Главный герой (Валерий) из пункта α в пункт Ω следует настолько последовательно и логично, насколько это возможно. Хотя на событийном уровне этот путь и представляет собой неуверенные метания обремененного страшной тайной (взрыв ядерного реактора) партработника между полудрузьями и недолюбимой. Обреченность действия сквозит в каждом движении. Попытки Валеры спасти то одного, то другого близкого человека, выдернуть хоть кого-то из зоны катастрофы, напоминают поднимание на ноги Труса и Балбеса в «Операции Ы». Почти с самого начала становится ясно, что герой едва ли убежит куда-то даже и один. Последний мост к спасению ощутимо ломается уже вместе с каблуком девушки Веры – той, спасти которую пришло в голову в первую очередь.
Согласно абсурдистскому закону, действующему в фильме, все герои, кроме главного, спасаться не торопятся, даже узнав о грозящей опасности. Важнее оказывается следование привычному алгоритму поведения, отведенной роли – катастрофа просто не укладывается в голову. Чуть дернувшись прочь от угрозы, персонажи Миндадзе, тут же аморфно втягиваются обратно в собственную уютную страту, не давая рассыпаться миру, сконцентрированному вокруг аномально магнетического источника смерти. Реактор странным образом притягивает людей, не отпускает их от себя, а суббота как календарная данность диктует им алгоритм и модель поведения. В эту схему после непродолжительных метаний вовлекается и сам главный герой, словно непослушный маятник уравновешиваясь с некоторой задержкой. Колебания при этом провоцируются не только желанием спастись, но еще и двуликостью персонажа, мучительно не выбирающего между двумя жизнями и двумя именами: партработник Валера и музыкант Джонни. Однако рано или поздно статика неизбежно наступает.
Постепенно разворачивающееся действие низводит страшную аварию на АЭС до уровня фона для возникающих психологических коллизий. Обычные проблемы обычных людей вдруг всплывают на поверхность кадра как поплавок, позволяющий в нужный момент выудить сокровенную суть той катастрофы, о которой на самом деле говорит Миндадзе. В финале, когда напившийся до беспамятства герой вдруг приходит в себя, эта катастрофа вырастает перед ним разом – так, что ее близость ощущается каждой порой. Отплытие в Гомель с друзьями-музыкантами и девушкой Верой (имя, думается, говорящее) сталкивает Валеру-Джонни лицом к лицу с реактором и оставляет ему возможность лишь плыть по течению навстречу смерти и грозить ей кулаком. Высказанное таким образом, все это выглядит первоклассным штампом, но не беда: идея, проводимая Миндадзе, вполне соответствует разговору в форме простых истин (а лучше – в форме заповедей).
Отплытие героев в Гомель сродни переправе через Ахеронт. Маятник застывает окончательно – действие заканчивается. То, что видит герой в последний момент – лицо целующей его Веры. Дальше – темнота. «Лицом к лицу лица не увидать»: также невозможно увидеть и катастрофу, если она становится привычным условием существования.
Теперь касательно даты и Псевдочернобыля. Некорректно без оговорок примерять на АЭС Александра Миндадзе концепт «Чернобыль» и, уж во всяком случае, невежливо ставить знак равенства между эмблематизированным образом «катастрофа на АЭС» и исторической «Чернобыльской аварией». Критики, прибегающие к подобному, воспитаны, вероятно, самыми губительными для художника традициями соцреализма или чем-то в этом роде. Потому что в лучшем кино – и в СССР тоже – художественная условность всегда оставалась художественной условностью, символ – символом, а идея не всплывала на поверхность, самообедняясь и превращаясь в плоскую мораль. Иначе говоря, в фильме всегда есть место символу. Будь то падение самолета («Отрыв») или авария на АЭС («В субботу»), установка Миндадзе на символизацию там и там очевидна – и неясно, как можно это сбрасывать со счетов.
Почему материалом служат именно такие события? Ответ опять же очевиден: «катастрофа», как источник тематики и поэтики, имеет для автора-режиссера особое значение. Тема, не новая для Миндадзе, была намечена в картинах «Остановился поезд», «Армавир». Но говорить о катастрофе с такой последовательной очевидностью, с какой говорит Миндадзе-режиссер, можно только имея в виду что-то насущное.
Два фильма о катастрофах подряд. Кажется, режиссер выражается вполне ясно. Если в «Отрыве» речь шла еще только о частной трагедии, которая выходит на глобальный уровень лишь через сопричастность, сопреступность всех героев, через общую вину друг перед другом, то катастрофа как символ – совокупный символ современности – заиграла именно в картине «В субботу».
Накануне подступающих календарных сроков напророченного СМИ Конца Света, Миндадзе создает свой календарь, согласно которому Конец Света сегодня не только наступил, но уже и слишком затянулся. Суббота – день перед Воскресением. Поскольку сроки Воскресения пока не установлены, режиссер предлагает нам встречать вместе с ним субботу уже вторично.
Катастрофа для Миндадзе (в чем бы она ни выражалась) – самая адекватная метафора сегодняшнего дня. Интерес фильма «В субботу» в том, что затягивающийся пир во время чумы предстает здесь не как бунтарская контрфатальная бравада обреченной элиты, но как среда обитания, внутри которой можно играть свадьбы и выступать с концертами. Темнота в финале – лишь полное погружение и растворение в среде. Такой мир рисует нам Александр Миндадзе. Мир, в котором каждый день – суббота.

26 апреля 86-го, первый день после аварии на Чернобыльской АЭС, главный герой должен молчать — пока одни женятся, другие поют на этой свадьбе песни, третьи продают вино, самые умные прыгают в первый попавшийся поезд, а он, зажатый в тисках почти друзей, почти девушки и почти совести, сгибается и бежит, бежит. Это несколько ходульная, но только на первый взгляд, очень мельтешащая драма, в которой Миндадзе по-настоящему смог себя «отпустить», расслабленно выдавив из тюбика несколько слоев краски и размазав. В конечном итоге только это и остается — фильм укачивает, излучение чувствуется через экран, все качается, монтаж где-то между делом склеивает, камера впивается в лица — оператор, в фильмографии которого числится румынский прорыв «4 месяца, 3 недели, 2 дня», делает кашу из конечностей и пятен. Фильм-катастрофа по-русски, выполненный в советских тонах, фильм-побег, все поставивший на актеров и между делом стремящийся завладеть каждой частицей души. Не удается только самого главного — после него как будто совсем не страшно, во время него — разве что от многогранной толкучки, толпы, которая постоянно проглатывает героя. Лучший момент — выбор туфель, где женщина бесконечно примеряет, а за спиной разверзается дыра катастрофы, мужчина мечется, а она все меняет пары; остальное — резко, давяще, но не слишком убедительно. Вот герой бежит по мосту, вот садится в грузовик, выскакивает из него, падает, наслаивается много шума из ничего, ора и беспричинных падений на пол, драк, все друг друга пихают, бьют по лицам, иногда бегают смотреть на дымящийся реактор издалека — и снова бегут обратно в жизнь, в субботу. Всеобщая паника скукоживается до размеров одного человека, ноги не слушаются, в воздухе витает осознание, что кто-то умрет — понятно, что совсем скоро и почти все, сюжет отпущен в свободное плавание, в какой-то момент даже возникает ощущение документалистики: между домами бегает усатый парень и прямо в кадре решает, что дальше. На фоне недавней трагедии в Японии фильм кажется совсем диким в этих путешествиях по коридорам и улицам, пробежках от реактора до станции, а потом куда-то еще — в том страшном молчании, которое, несмотря на невозможный окружающий шум, пронзительно оглушает.

Выдержать этот фильм практически невозможно. Но ведь в нём есть уникальность. Кино сделано в новом жанре, собрании всего остального современного макабрического русского фильма. Недавно все эти краски, кадры, эмозаряды, новая искренность, фата-моргана. Честно говоря такого овна от Миндадзе не ожидал. Правильно поёт умничка Вера "В чём дело?".
Психоделическая музыка, на самом деле советские эстрадные песни аранжированные как будьто "Гражданской обороной", но в реале звучащие именно так зловеще (Кроме "Браво" я вспомнил только песню "Каляда" - "Песняров"). Давай подпевай вместе с нами вот так.

Очень классно показано как в провинциальном ансамбле отношения, переходят в драки. Из-за того, что Вера обнимается со всеми участниками может и показаться, что она сбежала с одним из них, который деньги заработанные в ресторане украл. Хотя конечно не он украл. А до этого ещё жених главного героя Валерку в губы жарко поцеловал. А тот ему подарил поцелуй взасос с металлическим привкусом стронция. Александр Миндадзе - не великий голубой режиссёр, к слову Алексей Учитель - великий голубой режиссёр, хотя фильмы у него ещё хуже. Но проснётся страшный барабанщик и вроде Карбыш им больше не нужен. А Вера смачно поцелует и заглотит диафрагму экрана. В самом конце будет фраза: "А Валерка проснулся уже в Тирасполе".
Не очень понятно чем занимался оператор Олег Муту, до того как стал работать в мейджорном арт-хаусе.

На самом деле, фильм разгоняет весь мрак конца восьмидесятых. Ведь Миндадзе снял абсолютный фильм 86 года. Которые снимали прямо тогда. Лица один в один. Получается в фильме показывается, что хорошо было только в девяностые.
И на самом деле кино про то, что никому уже Чернобыльская катастрофа не нужна.
Если у вас возникает вопрос идьти на это кино или не идьти, то лучше не ходите.

Когда только вышел- хотела сходить- не случилось.
Смотрела вчера в "закрытом показе".
Невероятно сложно снимать фильм об одном человеке, но когда это еще опирается на "муки", метания, терзания этого одного человека, то это уже сложно смотреть.
фильм рваный, "бегущий", разрывающий и...разваливающийся.
о чем фильм?
о любви? нет- какая это любовь или что такое вообще любовь?
о взрыве на реакторе? нет- тема проходит "красной лентой", но ведь не об этом!
безумная свадьба - все пьяные в зюзю горланят бездарные песни, которые слушать не возможно, и плясать видимо под них можно только в таком виде.
на этом материале можно было снять достойный короткометражный фильм.
не более.

Пятница, 19:55, 5 Звезд на Павелецкой.
Зал заполнен примерно на одну шестую, в середине парочка встает и выходит. Что ж, их выбор. Хотя очень показательно. Неужели ничего не меняется? Нашим, по-прежнему подавай ромкомы и блокбастеры из Голливуда родом?

***
Почему, как воронка, порой нас затягивает старое и привычное, почему то, что порой (и даже очень часто) приносит мучения и заставляет страдать оказывается сильнее желания освободиться от этого, что-то изменить, сделать усилие воли и разорвать порочный круг. Потому что оборотная сторона свободы- это ответственность.
Поэтому так притягательна смерть- это подсознательное стремление к освобождению. К свободе без ответственности.
Поэтому в такой эйфории прибывают люди, когда в стране происходит революция. Поэтому столько зевак собираются возле человека, которого только что насмерть сбила машина. Их глаза блестят не от слез, их рты открыты не потому что они хотят выразить сожаление по поводу случившегося. Поэтому так гипнотически действуют кадры по ТВ, про то, как где-то сошла лавина и слизала полгорода. Поэтому в начале фильма один из героев на пределе нервного возбуждения произносит: «Я заглянул ему в самую пасть!!!»
Каких только афоризмов не вспомнилось:
И «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», и нелитературное «плохому танцору яйца мешают», и про «пир во время чумы», и про русскую душу, в которой где-то глубоко, как с ним не борись, лежит на печи ленивый русский мужик, за ленью которого скрывается на самом деле страх потерять теплое местечко. А здесь и до «Обломова» с «Бесами» не далеко… Но обо всем по порядку, хотя какой уж там порядок, когда кино задело не только струнные, но и духовые и клавишные, и звучат они пока еще не слишком ладно.
Прыгнуть в поезд босиком и без паспорта, что вам мешало, ребята, хочется спросить. Смерти ли вас так очаровала фигура, одетая в белое платье невесты? Или жизни вы испугались, той, что после смерти, точнее, после катастрофы?
Продолжают возникать аналогии на эту же тему, теперь вот вспомнились слова из песни А. Иванова:
Боже, какой пустяк-
Сделать хоть раз что-нибудь не так!
Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей.
Но что-то всерьез менять,
Не побоясь в мелочах потерять,
Свободно только небо над головой моей.
И проблема не только в людях, с их менталитетом жителей маленького городка, с их «мелочами». Дело в том, что большинство так бы и поступило, спасовав перед необходимостью сделать выбор, предпочтя, чтоб за тебя решило «небо». Хотя это же «небо» не держит дверь закрытой, и оставляет возможности в виде путей отступления. Но ими воспользуются только те, кто смел, чтобы оставить привычный лабиринт, ходы которого уже известны наизусть, и совершить квантовый скачок в неизвестное. Для героев жизнь (которой они так отдаются перед смертью) – это знакомый лабиринт, и другого они не знают: свадьба, драка, девушка, портвейн, «импорт завезли».
И, пожалуй, только один Валик еще колеблется и способен отказаться от привычной жизни, а если называть вещи своими именами, скорее от прозябания. Но ему в том нужна чья-то поддержка. Как же все хорошо начиналось, да вот верин каблук подвел… Конечно не в этих случайностях дело. Прозябание страшно еще и потому, что оно как болото – достаточно сделать шаг, чтобы оказаться «по шейку». И именно такая жизнь, точнее то, что под ней подразумевается приведет к гибели. Причем гибель уже прописана в сценарии, и развязка для героев не секрет. Тем не менее они движутся с песнями и портвейном ей на встречу, как к самом лучшему, что с ними может случиться. Потому что для них за пределами их знакомого лабиринта – нет ничего. А ничто, пожалуй, страшнее гибели. Смерти, которая придает их веселью еще более глубокий оттенок, заранее оправдывая эту их агонию и хаос, когда даже самая незначительная мелочь набирает грандиозные обороты, когда все привычное и обыкновенное звучит, как торжественный марш. Потому что в последний раз...
В одном эпизоде мы видим, как парочка запрыгивает в "товарняк". Это совсем другая линия возможного развития событий. Что случилось дальше с этими двумя, совершившими квантовый скачок, никто не знает, да, и не узнает. Ибо неинтересно, они «неконфликтные» герои. Почуяли опасность и сбежали. А, может, сгинули?
Покинуть радиоактивную зону – оказаться в какой-то иной неизвестной реальности, на белом поле, заручившись поддержкой статуса беженца. Это почти что отказаться от своей личности, от всего, чем ты уже успел обрасти (а может и зарасти), от своего рисунка в привычном контексте, от индивидуальности, созданной внутри этого контекста маленького городка с его микро-горестями и микро-радостями. Это же по сути тоже очень похоже на смерть. Сделать выбор в пользу Жизни -это еще надо осмелиться и решиться.
***
Находка.
В конце фильма поразило ощущения себя в могиле, когда смерть запечатлевает свой прощальный поцелуй. Сидишь в темноте зала и буквально ощущаешь могильный холодок, и видишь слегка светящийся экран, как свет со дна ямы.