Фильм

Туман войны

Обаятельный, внятный, прекрасно выглядящий в свои восемьдесят с лишним ­мужчина рассказывает, как в 1945-м наладил логистику бомбардировок Токио, ­убивших сто тысяч человек, в 1950-е спас компанию «Форд» от банкротства, потом ­сидел на телефоне во время Карибского кризиса и планировал войну во Вьетна­ме. Иногда он по-стариковски покрикивает и машет рукой, но чаще — спокоен и убедителен.

По легенде, «Туман войны» получился случайно: экс-министр обороны США пришел на часовое интервью для телевизора, увидел по ту сторону камеры человеческое лицо, в итоге они с режиссером Моррисом проговорили четыре дня. Моррис, отец постмодернистской документалистики, до и после снимал фильмы про убийц, отрицателей холокоста и людей, отрезающих себе конечности с целью наживы, но этот ровный монолог государственного деятеля на пороге вечности — самые причудливые полтора часа в его фильмографии. Макнамара — технократ, модернизатор и практик, обладатель запоминающихся очков и редкого второго имени Стрендж (из-за чего его не вполне заслуженно считают прототипом кубриковского д-ра Стренджлава) — не оправдывается (в какой-то момент сам называет себя военным преступником), не приписывает себе лишнего («Кто остановил Карибский кризис?» — «Никто. Нам повезло»). Из пресловутых уроков, вынесенных в заглавие («врага надо понимать», «учимся на ошибках» и пр.), внимания по-хорошему стоит урок под номером два: «здравый смысл нас не спасет». Из немногочисленных вопросов — брошенное из-за камеры где-то в середине: «И тогда вы поняли, что в аду вам гореть, какое бы решение вы не приняли?» «Ну да», — отвечает часть той силы, которая вечно хочет добра, а потом убивает сто тысяч человек с воздуха.