Как вам фильм?
Некоторые фильмы следует показывать разве что, кхм, в музеях киноискусства. То есть, выпуская картину в широкий прокат, авторы наверняка представляют себе среднестатистического зрителя, который придет на сеанс. Должны ли все они прийти с киноэнциклопедией, а также стопкой всякой психологической литературы? Возможно, Рефн так и думает. Не вижу смысла пересказывать сюжет, все и так уже не раз слышали про драйв... Гослинга, его брата, клуб муаи таи и бывшего копа.
В "Драйве" при всех его несовершенствах он со своими бесконечными оммажами попал в десятку. Тут и приятная музыка, и запоминающийся образ главного героя, и романтика какая-то.
В "Только Бог простит" он вернулся к фирменному стилю "а вот посмотрите как я еще умею". Невнятный сюжет, сомнамбулические персонажи, скандинавская тормознутость и восточная одержимость местью, наконец, вульгарный фрейдизм. Эстеты скажут, ведь настоящее искусство может не только дарить удовольствие и подталкивать к размышлениям, но и фрустрировать, и даже вызывать отвращение! Но, позвольте, господа ценители истинного искусства, вы когда в кинотеатр заходите, обычно даете деньги за билет, а? Или, может быть, даете кому-нибудь по морде? Или мочитесь на лицо? Нет?
Оммажи оммажами, аллюзии аллюзиями, заимствования заимствованиями. Пародии сменяются самопародиями. Всего этого в "Только Бог простит" предостаточно. Только фильма нет. Не складываются эти огрызки в нечто, что можно было бы с чистой совестью назвать "фильмом". Как справедливо заметил кто-то из зарубежных критиков, это лишь "акт кинематографической дефекации". И больше ничего.
Николас Виндинг Рёфн ворвался в мировой прокат пару лет назад, представив на суд зрителей высокохудожественный и без сомнения интересный "Драйв" с Райаном Гослингом. Эксплуатируя привычный образ романтического героя, Рёфн инвертировал амплуа Гослинга, заставив поклонниц закрывать глаза от ужаса, а мужчин одобрительно кивать, сочувствуя мотивам героям и методам решения проблем. Молотком.
Спустя всего год и не желая отказываться от рвущей шаблон и однажды сработавшей формулы, Николас снова объединяться с уже ставшим звездой и не растерявшим ванильного обаяния Гослингом для исследования глубины рефлексии криминально ориентированных американцев. Сменив географию для нового неонового сеттинга и возможности наблюдать героев в непривычных и зачастую чуждых для них обстоятельствах.
Бангкок. Наши дни. Бежавший от правосудия на родной земле Джулиан руководит подпольным залом по боям муай тай и параллельно ведет дела по сопровождению наркотраффика. Вместе со своим старшим братом, которому Тайланд поставляет развлечения иного рода - безнаказанное насилие над несовершеннолетними девочками. Безнаказанное до встречи с отставным полицейским Чангом, имеющим свои представления о справедливости и возмездии. Теперь перед Джулианом стоит сложный выбор: внять голосу разума и принять факт неизбежности такого финала для садиста брата или пойти на поводу у деспотичной матери (в блистательном исполнении Кристин Скотт-Томас), требующей голову убийцы на десертной тарелке. Кровавый финал неизбежен.
Но кровавый и метафоричный финал не является для Рёфна самоцелью. Он пошел дальше "Драйва", практически убрав диалоги и заменив их многозначительными немыми сценами под национальную музыку, статичной пластикой и впечатляющими декорациями в дрожащем неоновом муаре. Сложно поверить, но у Николаса получилось снять кино и рассказать историю практически без диалогов. Заглавные герои Рёфна медленно пересекают границы, томно закатывают глаза и резко разрывают липкую тайскую ночь звонким и таким американским fuck-ом. Герои, сами того не подозревая, претерпевают трансформацию из существ высших в обычных, отвлекаясь на призрачную вседозволенность и эксплуатируя статус граждан гордого демократического государства (и здесь очевидна наглая спекуляция стереотипным образом американца в глазах жителей стран третьего мира). Они переживают свой личный внутренний конфликт, основанный на наборе стандартных (если не банальных) комплексов, и теряют связь с реальностью, упуская момента выхода из создавшейся ситуации. Проходят точку невозврата. Сказанными словами, поступками, взглядами.
Душная и откровенно надуманная история. Слишком простая для хорошего экзотического нуара и слишком сложная из-за лишней перегруженности образами и визионерством. Но как кино, как работа оператора, воплощающего видение режиссера, этой картине есть чему поучить многих. Лента вполне может со временем стать культовой и войти в историю как прекрасная и изящная пустышка, выстраданнаяи вымученная талантом создателей, но так и не нашедшая отлика в сердцах киноманов.
У Рефна ад - это Бангкок наших дней. Он кроваво-красный, в виде нескончаемых коридоров, исписанных драконами, витринами с проституками и торговцами тяжелых наркотиков.
Дьявол у Рефна имеет женское обличие Кристин Скотт Томас, которая ведет себя самым арогантным образом, унижает всех с кем общается, публично сравнивает половые органы своих сыновей, причем в их присутствии.
Если в Драйве Рефн замахнулся на Манна, то в Only God forgives на весь азиатский кинематограф вцелом. И абсолютно заслуженно эта попытка увенчалась провалом. Удушающего холода, кроме адской брезгливости, на протяжении всей ленты не возникало. То есть, медитативные паузы, похожие то ли на галлюцинации, только на паралельную реальность, возможно, совсем не оправданы. При довольно рваном монтаже, да и мертвой по сути камере, главное внимание вообще мечется, между достаточно проработанной историей, которая кому-то напоминает Древнюю Грецию, кому то Талион в религиях, но которая еще до примитива банальна, и сочным видеорядом, который портят то примитивная музыка, то сам скрипт. То есть, когда тот же Тарантино козырнул бы либо диалогом, либо недевральной съемкой снизу, то Рефну просто нечем.
Герои поют смешное караоке, отрезают друг друга уши и руки, и все это под метания Джулиана, который то дерется (хотя дракой это избиение нашего любимого мачо в одну калитку назвать сложно) с местным полицеским, то ковыряется в чреве собственной матери. Короче, находится в состоянии полной невменяйки с задумчивым лицом кота.
И если есть ад, то должен быть Бог. Хотя все критики в Боге видят этого самого полицейского, более всего на эту роль подходит сам Рефн. Возможно это и фильм-самолюбование. Именно он решает, кто выживет в этой мясорубке, он выносит приговоры, он милует. Он прощает.
Николас Виндинг Рефн — самый загадочный визионер современного кино. Его проекты своеобразны, беспощадны и порой, мерзки, но представленные им мерзости начинаешь принимать за особую форму искусства и глубоко восхищаться увиденным. После триумфального «Драйва», датчанин берет курс прямиком в Азию и представляет новый амбициозный проект «Только Бог простит», который в мае с неостанавливающимся шумом был принят на Каннском кинофестивале. Мнения разнообразны, многочисленные пинки в сторону фильма, а также и массы восторгов — то, что нужно фильму для интриги, а Рефну удалось вооружиться до зубов зрительскими эмоциями.
Фильм открывается и закрывается практически одинаково. Только начиная смотреть на экран, ты постепенно впадаешь в эту галлюциногенную атмосферу, (Во многом благодаря невероятно сочным операторским приемам, например, сцены в отелях, коридорах и клубах, переполненные неоновой стилистикой вовсе завораживают глаз и не желают отпускать), а когда зритель окончательно становится гостем этого сюрреалистического кошмара, то выйти из него позволит лишь Бог в «шкуре» тайского полицейского Чанга, который карает провинившихся саблей. Увиденное, признаться, тяжело адекватно воспринимать, но Рефну за столь смелую и необыкновенную задумку определенно стоит поднять большой палец вверх. Если и его новый проект неспособен стать мастерским содержанием и адекватно высказанной мыслью, то уж точно способен претендовать на одну из главных визуальных роскошностей этого года. И говоря прямо, «Только Бог простит» претендует на звание полноценного фильма с большим трудом, ибо увиденное легче назвать «видеоартом». Искусство, требующее исключительно визуального разбора и анализа привлекательной формы, нежели туманного и скомканного в одну кучу содержания.
Если блестящий «Драйв» был направлен на более широкую аудиторию и мог смело покорять кинотеатры, то следующий проект Виндинг Рефна умело обходит массы и широкий фанатский круг того же режиссера. «Только Бог простит» — слишком личное, глубокое и таинственное для обыкновенных зрителей зрелище, которое Рефн может сполна называть «своей собственностью», являющуюся искренним «подарком» и данью многим известным и неизвестным постановщикам, которые повлияли на творчество Николаса. Нам временами сложно толком разобрать происходящее, но правильнее добиваться визуального экстаза, нежели восторгов от сюжетного содержания. Еще один мастерский пример, когда нерушимая, ослепляющая форма побеждает содержание, хотя и в «Драйве» данный трюк действовал куда успешнее.
Здесь можно увидеть достижение визуального насилия, направления его в отдельную категорию искусства, а также очевидна мифическая тематика попытки сражения человека с Богом, который предстал в самом необыкновенном воплощении. Все происходящее ведется к одному закономерному эпизоду, который тонко и очень логично завершает фильм. Остается лишь ждать удачный момент, когда будет совершена кара Бога. (Это кино именно о нем, он ключевая фигура картины, несмотря на присутствие известного Райана Гослинга, которому остается лишь блуждать по сюрреалистическому миру Тайланда)
В Бангкоке у владельца боксерского клуба Джулиана гибнет брат. Джулиан сходу решает отомстить, но гнев его быстро тихнет: за убийцей стоит опасный офицер полиции Чэн, разборки с которым могут плохо кончиться, да и брат, оказывается, перед смертью убил малолетнюю проститутку, за что и поплатился жизнью. Прибывшая в Бангкок мать Джулиана требует от сына мщения, несмотря ни на что.
Если добавить к этому описанию еще ровно два предложения, синопсис фильма «Только Бог простит» будет изложен полностью. Николас Виндинг Рефн уже упаковывал масштабный роман Джеймса Саллиса в 90 минут боевика («Драйв») — и уж тем более не спасовал перед стостраничным сценарием, ободрав его, как липку, до размеров сериального эпизода. В фильме почти нет событий, как нет движения в кадре — вместо этого набор статичных планов, сменяющих друг друга с явной неохотой. Рефн не в одном интервью говорил о том, что он «режиссер-фетишист» и снимает исключительно то, что интересно ему самому. В «Драйве» под нож пошли автомобильные погони (хотя исходный материал и название фильма, вроде как, обязывали). В «Только Бог простит» к ним присоединились драки, диалоги и практически все, что сегодня принято называть кино. Получился герметичный, ожесточенный артхаус, яростно отталкивающий любого зрителя. Если следовать логике фильма, интересны Рефну только ультранасилие и подсвеченный неоном Райан Гослинг. Ближе к финалу два этих объекта режиссерского интереса сливаются в один — видимо, идеальный с точки зрения автора — образ. Гослинг со зверски разбитым лицом, стоящий под неоновой лампой — вот законченный продукт творчества датского вундеркинда. Если вдруг лично у вас он не вызовет интереса, не расстраивайтесь — так и было задумано.