Отрицательные отзывы о фильме «Социализм»

"Ну как же так вы не хотите посмотреть новый фильм Годара?" - мысленно сокрушался я, когда на предложение пойти в кино на фильм Режиссера с большой буквы не получил положительного фидбэка. "А я вот один пойду, это ведь, возможно, последний фильм Мэтра." - решил я тогда, трезво понимая, что можно и нужно ждать от фильма, который позиционируется как Особый Взгляд фестиваля в Канн.
Несмотря на то, что я проспал перед просмотром около 10 часов, уже после 20 минут тело предательски сползало к положению, в котором голова оказалась на спинке кресла, точнее стула в кинотеатре Художественный.
И даже не стыдно, что на некоторое время сознание ушло в небытие. Потому что то бытие, которое было в фильме, казалось несколько сомнительным и неоднозначно определенным.
Перед тем как писать рецензию вспомнил, что придется как-то оценить фильм. Гениально? Нет, вряд ли. Ужасно? Это все-таки Годар.
Странные персонажи на лайнере перемешиваются в различных ситуациях, спуск на лифте почему-то ассоциируется с нисхождением в ад, впрочем, как и танцпол, зал ресторана и бассейн: они никак не похожи на рай.
Экспериментальное смешение образов, идей, исторических, околоисторических и не исторических совсем персонажей в итоге приводит к некоторому пространному ощущению от действительности и от просмотренного, заставляют вспомнить Закат Европы Шпенглера и порождают желание послушать Милен Фармер: выходя навстречу ветру в плеере судрожно искал C'est dans l'air.
Запомнился эпизод с немцами, которые искали Лазурный берег: невероятно характерный ответ француженки аля "да валите отсюда".
Также запомнились крупные планы моря: это не та лазурно-приятная гладь, которая обычно предстает перед зрителем-созерцателем, а крайне странная, мутная, иссиня-черная субстанция, которая обволакивает лайнер, создавая крайне пессимистичный образ будущего Европы... будущего вообще.
Так все-таки быть или иметь?

22 июня в 17 часов 30 минут в 8 зале кинотеатра "Октябрь" начался сеанс, прямо-таки обязанный стать самой большой разводкой этого ММКФ. Я просто не могу удержаться и не сообщить, что во время фильма я лежал на полу перед экраном - свободных мест не нашлось даже на лестнице. Какие-то граждане, купившие билеты в кассе, но почему-то опоздавшие к началу, сперва минут десять пытались выгнать фестивальных халявщиков со своих кресел, а потом, смачно ругаясь, ушли из зала менять билеты обратно на деньги. Впрочем, я даже думаю, что им повезло. Потому что как только все расселись - это произошло минут через 20 - народ начал пробираться к выходу. Не скрою - я, как и многие, едва не околел в зале от скуки. Я первое время не решался уходить, потому что для этого надо было лезть по ногам, рукам и головам сидящих в проходе. Потом сидящих в проходе стало заметно меньше, но тогда уже возникло желание совершить подвиг и всем потом хвастать, что я высидел "Фильм Социализм" от начала до конца. Высидел. Теперь могу с полным основанием осуждать это кино.

Годару уже очень много лет, так что трудно сказать, случилось ли с ним что-нибудь к старости или напротив, почувствовав, что он уже почти живой гений, он решил снять то самое, о чем мечтал всю жизнь. Тотальная дедраматизация, предельный абсурд и нарушение всех кинематографических канонов, присущие в общем-то творчеству этого режиссера, достигают здесь ужасающих величин. В этом фильме не просто отсутствует история - тут отсутствуют даже формальные признаки кинопроизведения. Мало того, что Годар теряет зрительское внимание в первые же полчаса, он именно что старается протестировать зрителя на терпение, всеми силами пытается заставить его выйти из зала. Головы пробирающихся к выходу граждан, то и дело заслоняющие луч проектора и отбрасывающие шаровидные тени на экран, появлялись так часто, что казались уже едва ли не особым кинематографическим приемом. Да и вообще визуальный ряд "Фильма Социализм" настолько непредсказуем, что встречались там и гораздо более радикальные образы, которые к тому же были определенно продуманы автором. Демонстрация то и дело переходила в режим "Mute", записанный вживую звук сменялся студийным, иногда в микрофон камеры кто-то отчаянно дул, качество изображения менялось от 35мм до мобильной мегапиксельной, порой экран озарялся двусмысленными титрами а-ля "так же как то", диалоги прерывались на полузвучиях, а порой для разнообразия кто-нибудь эффектно спотыкался и падал в бассейн.

В аннотации кино разделено на три части - "Такие вещи, как", "Наша Европа" и "Наши ценности". Наиболее явно прослеживается идея второй части - "Наша Европа". Годар утверждает, что Европа сгнила и разложилась и жить в ней уже невозможно. В третьей части он пытается проследить истории человечества, что, видимо, ставит целью составить какой-то алгоритм и определить следующий центр мира, который придет на смену Европе. Что касается первой части, то тут однозначно ответить нельзя. Надо полагать, он пытается показать на примере конкретных жителей Европы, что будущего здесь нет, что у них все уже в прошлом.

Фильм явно заточен под Московский фестиваль, Годар даже рассчитывал, что его выберут для участия в основном конкурсе, чего по объективным причинам не случилось. На это Годар чрезвычайно обиделся, отказался приезжать в Москву и пообещал предать Михалкова обструкции. В фильме то и дело педалируется падение священного для нас Запада, более чем часто говорится о Москве, а в какой-то момент игра начинается в открытую - героиня прямым текстом говорит: "Я хочу стать свидетелем того, как слово "Россия" и слово "счастье" станут сцеплены воедино". В какой-то момент за кадром начинают звучать последние строки из "Трех сестер", а ближе к финалу лента прервется полнокровной цитатой из "Броненосца Потемкина" - тот самый момент, когда расстрельная команда появляется на одесской лестнице. Одесса - наряду с Египтом, Палестиной, Элладой, Неаполем и Барселоной - названа одним из центров человечества. Ребенок ходит по дому в майке с серпом и молотом и эсэсэсэром и заявляет родителям, что "когда настанет очередь о равенстве, я расскажу вам о дерьме".

Если же говорить по сути, то проблему Годар поднимает нешуточную. С Европой - почти завоеванной мигрантами и гастарбайтерами - явно происходит что-то не то. Годар, как человек, вовлеченный во всю эту заваруху, очень тонко подмечает симптомы и раздумывает над их причинами. Но претендовать при этом на художественность высказывания, он, боюсь, не имеет права, несмотря на всю его известность и вклад в киноискусство. Претенциозность и пренебрежение формой отталкивает от "Фильма Социализм". Фразы вроде "Дух занимает у материи ощущения, которым он питается, и возвращает ей их с отпечатками своей свободы" не просто отвлекают от истинного смысла, но и нивелируют его, предлагают считать чем-то, схожим с процитированной заумью. В конце концов, получившийся микс оказывается невозможно смотреть. Никакие познания в областях культуры, истории и антропологии не помогут вам разобраться в том, как связаны между собой Гия Канчелли, Бальзак, тень отца Гамлета, Расин, Эдип, Эйзенштейн и олени. Олени, кстати, доставляют более всех - круче, наверное, только кошки. Впрочем, хоть на кошек с оленями смотреть и приятно, но вот проследить связь между кошками и социализмом все равно не получается...

Социализм - это никакой не фильм, а полуторачасовая видеоинсталляция в жанре "современное искусство". Годар навалил гору многосложных цитат из философских трудов (тех самых, которые невозможно читать из-за неумения автора выстроить хоть одно удобоваримое предложение), вклеил неясного назначения разрозненные эпизоды, подшил крайне неявные аллюзии, наложил бракованный звук. В итоге получилась свалка интеллектуального маразма, где есть всего понемногу, но в таком виде, что лучше не надо. Возможно, Годар считал, что его киноязык будет понятен совершенно каждому человеку, но есть мнение, что на нем говорит только лишь сам Годар.
Думаю, фильм следовало бы озвучить на эсперанто, а переводить субтитрами на волапюке. И хронометраж хорошо бы не полтора часа, а четыре, чтоб не хуже, чем у Линча.

Для нас, ребята, для выросших в России парней совершенно очевиден семиотический конфликт между содержанием фильма и зрителем.
Фильм реально напоминает живой журнал какой-нибудь околокультурной дуры, которая выливает туда тонны своих "глубочайших" заметок и мыслей - бессвязных, очевидных и абстрактных. И конфликт понимания как раз и заключается в том, что нести пургу, как это делается в фильме, - очевидно, просто часть французской интеллектуальной традиции (ФИТ). А для нас - это признак расстройства внутренних арифмометров и контроллеров.
Фильм кажется примитивным. Кажется - потому что я смотрел перевод и потому что я нахожусь вне ФИТ. Фильм крайне неинтересен и очень скучен, в первую очередь - потому что его сентенции, его иррациональность - они абсолютно понятны, а факт их упоминания, берегитесь, - выглядит пошло.
Короче, фильм вообще неинтересен, потому что примитивен, каким бы сложным он ни казался. Не из нашего монастыря короче.

Надо признать, преподнесен этот фильм был в такой обертке, что его очень хотелось посмотреть. Конечно и нельзя не посмотреть новый фильм Годара, но анонсы были так красивы, так концептуальны, чего стоил только промо-ролик сделанный из показанного целиком фильма за две минуты. Одним словом, на минуту показалось, что Годар жив. То, что это было ошибкой стало понятно задолго до середины фильма. Бесконечные диалоги из бессмысленного набора слов, которые в ранних фильмах были легкой приправой для атмосферы а в этом фильме стали единственным содержанием, если здесь вообще можно употребить понятие "содержание". Да есть пара неплохих афоризмов, но мой вам совет -если вы на 20-й минуте подумаете, что все-таки не надо покидать зал, вдруг будет какое-то развитие - не ждите.

Стоит идти, если не жаль потратить 100 минут своего времени для просмотра 150 бессвязных отрезков с дурным звуком и изображением. Люди начали уходить уже через несколько минут после начала, а в конце, когда на экране появилась надпись BBK, никто из оставшихся даже не собирался вставать, тк. не поняли, что фильм закончился)) И да, там нет сюжета. Я, честно говоря, даже не разобралась, почему его делят на 3 части, при просмотре этой мешанины такого впечатления не создается.