Целая хронология, местами достаточно подробная, местами драматически-пунктирная, целой семьи, а точнее, отношений двух братьев, поданные через эволюцию их отношений не только друг с другом, но и с родными, близкими, друзьями. Началось все с начала 20-го века, а закончилось последними днями Карло и Джулио на заре века. Только тогда нашли они время для того, чтобы друг другу признаться во всем том, что они наговорили и натворили за целый век, который повидал и голод, и холод, и войну, и большую любовь, и предательство. Было много веселого, много грустного. Кто-то приходит, кто-то уходит. Жизнь меняется каждый год, каждую минуту. Любой поступок меняет судьбу семьи, братьев. Моральные ценности пересматриваются постоянно и уже то, что казалось раньше нерушимым, цельным и настоящим, тускнеет, а черви сомнения превращают в довольно неприглядное зрелище. Эмоции и история, которую мог бы рассказать каждый человек, проживший достаточно, чтобы это сделать, но рассказал Этторе Скола, который по части хронологии съел целую свору собак.
На самом деле, что только не раскрывал режиссер в своей карьере посредством ретроспективы событий на большом промежутке времени. Эволюцию дружеских отношений, любви, человека, целой страны и не только своей, даже целого мира, было и такое. «Семья» же стала более интимным рассказом, в котором не схема отношений между людьми становится скелетом для истории целой страны и народа, а наоборот – исторические события мелькают за окном, как декорации в театральной постановке. В этот раз именно те чувства, что испытывают люди, как личности, интересуют Сколу как режиссера, как драматурга.
Во всем же остальном Сколу легко узнать. Драматургия сравнима с тем, что было недавно в фильме «Бал», когда история, по-театральному, не выходит за пределы одного здания. Это не только сильно экономит бюджет картины, но и предлагает более интимное прочтение происходящего, своего рода «стокгольмский синдром». Нарративная схема – классический Этторе Скола, которому мало места в отдельно взятом кластере истории и он желает оперировать эволюцией персонажей исключительно с размахом, сравнимым с вековым отрезком. Тут есть даже Витторио Гассман, который снимался у режиссера с самых первых его фильмов. Как следствие, все это в совокупности дает искрометный сценарий, с острыми фразами, яркими диалогами, эмоциональной актерской игрой и маршем всего спектра эмоций, которые только есть в арсенале автора. Жаль только результат получился настолько интимный, что порой чувствуешь себя лишним на этой исповеди. Пусть исповедью она и не является.