Рецензия Афиши
В 1942 году в Париже Ольгу (Юлия Высоцкая), русскую эмигрантку, вышедшую замуж за князя и работающую в журнале Vogue, ловит полиция: она сотрудничала с Сопротивлением и во время облавы на евреев пыталась спасти двух детей. Ее делом в префектуре занимается усатый коллаборационист (Филипп Дюкен), озабоченный тем, как между допросами сводить жену и сына в цирк. В результате некоторых событий Ольгу увозят в концлагерь.
Тем временем в Германии молодой аристократ Хельмут (Кристиан Клаусс), славист и романтик, вместо диссертации про Чехова делает карьеру в СС, привлекает внимание рейхсфюрера Гиммлера (Виктор Сухоруков) и получает ответственное задание: проинспектировать лагеря смерти на предмет коррупции.
После катастрофы «Щелкунчика» Андрей Кончаловский, которому вскоре 80, в очередной раз переформатировал свою кинокарьеру, вернувшись к интимным и относительно недорогим авторским фильмам космополитического европейского толка, наверняка к собственному удовольствию и к радости небольшой, может быть, но ценной аудитории (два подряд «Серебряных льва» в Венеции). Квазидокументальные «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» про русскую глубинку перекликались — робко и, вероятно, ненамеренно — с актуальными трендами окраинного арт-кино. «Рай» — это, конечно, другая история: фильм, обращенный в прошлое не только тематически, но и стилистически, пытающийся, впрочем, найти собственную уникальную перспективу.
Центральный формальный трюк состоит в том, что три (скорее два с половиной) главных героя регулярно комментируют и объясняют происходящее, глядя в камеру на невидимого собеседника, о природе которого можно догадаться довольно быстро, хотя раскрывается она лишь в самом конце. Любопытно, что родственный замысел использовал Джузеппе Торнаторе в фильме «Простая формальность», который Кончаловский, скорее всего, видел, поскольку в знаменитом каннском конкурсе-94 его «Курочка Ряба» вместе с «Формальностью» (и конечно, «Утомленными солнцем») проиграли «Криминальному чтиву».
Другие фигуры, с которыми Кончаловский где-то перемигивается, а где-то полемизирует, тоже в первую очередь итальянские — Лукино Висконти, Лилиана Кавани. Но то, что однажды выглядело радикальным и провокационным, сегодня оказывается вполне невинным, гуманистическим. Неслучайно критики, и доброжелательные, и не очень, хором хвалят режиссера — что может быть обиднее — за «благие намерения». И дело не в том, что темы холокоста, нацизма, коллаборационизма стали менее горячими, чем полвека назад (это, в общем, не так), а в выборе Кончаловского, и драматургическом, и эстетическом.
«Рай» снят в изумительно красивом контрастном ч/б и демонстрируется в классическом формате 4:3, который усиливает клаустрофобию кабинетов и бараков. Александр Симонов, оператор позднего Балабанова и «Почтальона Тряпицына», не снимает камеру со штатива — зачастую она, облюбовав себе какой-нибудь угол, просто держит общий план помещения, почти как «камеры наблюдения» в «Почтальоне», — и отыгрывается на сложном, изысканном освещении.
Однако этот нарочитый аскетизм, граничащий с манерностью, не оголяет страсти, которые бушуют на экране (они не бушуют), а аккуратно их придушивает, заменяя эмоцию рефлексией, а сопереживание дистанцией. Когда уже глубоко во второй половине картины происходит встреча героев, к которой нас готовили больше часа, вдруг выясняется, что им совершенно нечего друг другу сказать, кроме «пойди прими душ и ложись в постель»: все, что можно, они уже сказали в камеру. Театральная, мелодраматическая манера игры, свойственная Высоцкой, как-то работает — во всяком случае, на замысел — в сценах «интервью», но в обычной части фильма порой выглядит почти пародийно («Vous allez me torturer?» («Пытать будете?»), — с вызовом интересуется княгиня у жандарма, элегантно закидывая ногу на ногу). Во многих диалогах слишком ясно слышно, что они написаны в далеком будущем. «Лагерь хорош тем, что вы можете удовлетворить здесь любой свой каприз», — сообщает ревизору нелюдь-комендант, поглаживая овчарку. «А что если немцы под Сталинградом не справятся, что тогда?» — волнуются парижские коллаборационисты. Не говоря уже, например, о страннейшей сюрреалистической сцене в кабинете Гиммлера, которая составила бы честь многим фильмам, но, пожалуй, не этому.
Немецкий актер вполне хорош, но конфликты, разрывающие его героя, носят запутанный и даже несколько припадочный характер. И его очарованность Гитлером, и его любовь к Чехову (дорогой автору мотив, с которым он поэтому явно пережимает), и антисемитизм, и сентиментальность, и мечты о нацистском рае, и позднейшее прозрение — связанное, кажется, не с тем, что в печах сжигают людей, а с тем, что даже на этом деле кто-то умудряется воровать, — даны через запятую, без неумолимой внутренней логики. Мы хорошо знаем этот миф — и сами можем что-нибудь дофантазировать и про сумрачный германский дух, и про банальность зла, — но в этом Хельмуте не чувствуется никакой правды, одна литература. Любое его действие, вплоть до физических отправлений, рискует обернуться метафорой: вышел пописать — из тумана выступают призраки убитых, встретился с Гиммлером — затошнило, открыл форточку — несет трупным ветром, полез на чердак за детскими вещами — там оловянные солдатики. О нем сказано так много и так красиво, что в итоге не сказано толком ничего. Как, в общем-то, и о героине, чей большой финальный жест если и понятен, то скорее в контексте ее объяснений, чем того, что мы видим собственными глазами на экране. Кончаловский, впрочем, напоследок напоминает, что мы не единственный и не главный зритель этих жизней, а значит, очевидно, и его фильма.
Отзывы
После фильма А.С. Кончаловского «Рай» остается осадок на душе, что в итоге, даже не желая этого, ты думаешь про фильм весь день. Сразу после сеанса – как и подобает - я спросила у своих компаньонов: «Как вам фильм?». Итог: один сказал, что Юлия Высоцкая непременно ассоциируется у него с телепередачей «Едим дома», и образ аристократки не для неё, другой от комментариев воздержался. Конечно, оба были в слезах.
Вообще, когда я шла на этот фильм, я почему-то была уверенна, что он мне не понравится, быть может, на примере кинокартины А.Ю. Германа «Трудно быть Богом», о которой также много говорили, но в итоге она оказалась трудной для восприятия большинства, и в кинопрокате не задержалась надолго. Но фильм «Рай» произвёл на меня сильное впечатлений – работа творческой команды на высоте (в особенности операторская работа Александра Симонова – его можно вспомнить по работам в фильмах «Морфий», «Бумер: Фильм второй») также, как и тандем российских и иностранных актёров и гениально-продуманные детали. Например, из операторской работы: плавные переходы от упоминания героя горизонтов до следующего кадра из салона автомобиля на лесную полосу – необычный прием – от слов к действиям, лаконичные кадры во время диалога людей с Богом, напомнил мне не реальных персонажей, а людей из пластилина, чётко выделяющихся, цельных. Видимо, именно поэтому А.С. Кончаловский попросил Юлию Высоцкую постричься, чтобы чёткая игра теней заострила на себе внимание зрителей.
Война, концлагеря – сложнейшая тема для восприятия, и не сказать, что неприятная, скорее пугающая, страшная. Человеку, живущему в сказочном 21ом веке, не хочется быть втянутым в эти осколки памяти.
Фильм контрастов. Дома мы одни, на войне другие. Не в бытовом плане, а если брать тему выживания во время войны ради различных целей, идей, для первых - семья, для вторых - политика, для третьих – удовольствие (убивать, заниматься сексом с заключенными, властвовать).
Фильм откровений. На протяжении фильма, как окажется позже, герои раскрывают душу Богу через диалог с ним. Ольга чиста, ей нечего бояться, но вспоминая не физическую боль, а моральное, психологическое давление войны на жизнь, у героини периодически появляется нежелание говорить. Молодой и умный немец даже в конце, уже при встрече с Богом, когда, казалось бы, не нужно бояться Фюрера, когда он понимает, что был не прав, всё равно будто-то неведомая сила останавливает его в своих смелых высказываниях на исповеди. Тотально-зомбированные люди, словно призраки, остаются наедине со своим страхом до конца жизни. Они сошли с ума. Политический строй сделал всех сумасшедшими, и они знают об этом, но дороги назад уже нет - столько загубленных душ, что останавливаться кажется глупо!
Понятно почему Ольга и немец не вместе ни в спокойной размеренной жизни ни на войне. Они люди разных взглядов, поэтому жизнь на войне сталкивает их на «разных социальных ступенях»– он начальник, она заключенная. «Рай» для немцев и для русских являются разными понятиями. И любви к Чехову недостаточно, чтобы следовать его жизненным принципам, так как теперь политический строй воспитывает в тебе человека, а не книги.
Истерика Ольги про «сверхчеловека» явилась для меня кульминацией фильма, так как она сошла с ума, дни сменялись ночами, ночи днями, а потом просто появилось безразличие, просто она захотела уехать далеко-далеко, просто, чтобы её никто не трогал. Но она понимала, что не может вычеркнуть из головы этот пласт жизни, что она не может оставить этих детей, что она лучше «сгорит» при жизни, но спасёт физически кого-то из ставших близких людей, а себя вылечит духовно. Конечно, в мечтах она хотела бы оставить после себя яркое веретено воспоминаний о красивой, здоровой, молодой жизни, а оставила лишь скромно-выцарапанное имя на стенах печи «О-Л-Я»… И постоянная музыка-музыка-музыка, чтобы было не слышно этих ужасных криков войны.
Ходили с женой. Ей фильм не понравился ("Зачем снимать 101-й фильм про ужасы нацистских лагерей?"). В целом согласен - слабо вот Кончаловскому снять что-нибудь подобное про ГУЛАГ, причем не лайтовое, по Солженицыну, а реалистичное - где до трети заключенных в год умирали от пеллагры и т.д.?
Что же касается фильма - это не стандартный фильм, где показывается, какие немцы были уроды и какие ужасы творились у них в лагерях. Кончаловский пытается дать зрителю шанс понять, почему все это происходило, и что двигало этими людьми. Но вот здесь это у него получается, на мой взгляд, не очень - как минимум не хватает экранного времени, а тут нужно глубже копать.
BTW, Кончаловская-Высоцкая играет так себе - то недоигрывает, то переигрывает; короче, непотизм не пошел фильму на пользу.
Редкий случай, когда фильм можно и нужно рекомендовать посмотреть ВСЕМ.
Это творческая удача режиссера и всей команды, особенно актеров. Удалось минималистскими методами талантливо изложить в двух часах самую страшную трагедию человечества. Сцена добровольного выбора героини Ю.Высоцкой в конце фильма - срубила в зале всех...
Уважаемый Андрей Сергеевич (Кончаловский), пожалуйста, занимайтесь кино - это у Вас получается гениально хорошо и просто, по самым высочайшим вкусовым и стилистическим международным стандартам. Оставьте такие проекты как запуск "истинно русского и правильного фаст-фуда" менее талантливым людям, используйте освободившееся время для искусства. Это - Ваше и действительно стоящее дело.
С искренним уважением ко всей творческой команде фильма.
ЮЯ
глубокий сильный фильм....заставляет задуматься о ценностях человека...
еле досидел до конца фильма, неудачная попытка снять авторское кино :(
Надеюсь этот фильм получит оскар!
Он его заслужил. Пока мы помним наше прошлое - у нас есть будущее!
Очень нудно, совершенно не трогает. Такое кино должно пробивать слезу и рвать душу, а не усыплять зрителя
Кочаловский циник. Фильм ужасен. Высоцкая - пусть печет кексы . Короче, жаль времени. Да и денег на жтих братье жаль.
Этот фильм страшное нечто!!!! Приличия не позволяют написать ПРАВДУ.
Я до конца не выдержал.
Люди, НЕ ходите на это убожество.
А жёнушке Конччаловского место на кухне. Пусть дальше готовит по телевизору.
Фильм очень сильный. В кинозале царила такая тишина...казалось, все просто замерли в оцепенении. Это не то кино, которое, выйдя из кинозала, забываешь; это фильм, после которого остается "послевкусие" в виде дум и мыслей на обозначенные в фильме темы...Смотреть. Непременно смотреть.
Отличный фильм. Не хватает таких.
Très bon film. Je le conseil à tous ceux qui savent apprécier le vrai cinéma.
Очень понравился!!! Отзыв пишу впервые! Фильм заставил задуматься, плакала, отличное кино👍
А мне не понравилось. Не вывернуло наизнанку. Задумка была отличная а воплощение скомканное.
Потрясающий Фильм.
Дотронулся до самых глубин ,скрытых даже от себя самой...
Вывернули наизнанку, вытряхнули и заправили обратно....
Глубоко.БРАВО.!!!!
Не знаю, как можно оценивать фильмы на такую тему или как их рекомендовать к просмотру или нет.
Что мне понравилось, то как легко Кончаловский говорит на такую тяжелую тему. Вот правда, вс е спрашивают - тяжелый фильм? А я не могу сказать, что сам фильм тяжелый. Он снят очень по-эстетски красиво, не выпячивая внешний кошмар наружу. Но вот ПОСЛЕ просмотра фильма накатывает ТЯЖЕСТЬ темы. Тяжесть осмысления поднятых тем. А они вполне человеческие.
Что мне не понравилось - игра Высоцкой. Я ей не поверила. Хотя трудно представить как вообще можно это сыграть.
Тяжелый фильм .... на любителя , вышла с чувством грусти и печали ....
Фильм Андрея Кончаловского «Рай» напоминает притчу. А все существующие в мире притчи по сути своей о добре и зле. Вот и здесь зло — это война, лагерь смерти, крематорий и газовая камера, страх и голод, непрерывное человеческое страдание, к которому уже привыкли.
Есть ли место добру в этом мире? — наверное, главный вопрос, который ставят его создатели.
Вопрос, конечно, не новый, но тема на этот раз раскрыта нестандартно. Может быть, поэтому фильм снят в черно-белом цвете — подчеркнуть, что полутонов здесь нет: либо добро, либо зло; либо в ад, либо в рай.
Три главных героя поочередно появляются на экране в однотонных серых одеждах.
Это русская эмигрантка Ольга Каменская (Юлия Высоцкая), примкнувшая к французскому Сопротивлению. Спасая двух еврейских мальчиков (которых позже всё равно встречает в лагере), она попадает в руки французской полиции, где работает еще один герой картины — коллаборационист Жюль (Филипп Дюкен). Ольга готова отдаться ему за смягчение своей участи, а возможно, и за спасение, но обстоятельства резко меняются. Ольга попадает в концлагерь, где ее встречает третий герой фильма — молодой эсэсовец Хельмут (Кристиан Клаус), направленный туда самим рейсхсфюрером Гиммлером. До войны они были знакомы, у них вышел короткий курортный роман, оставивший в душе Хельмута неизгладимое, милое и нежное, воспоминание.
Все трое появляются в кадре на допросе, больше похожем на исповедь. И только по мере развития событий становится понятно, у КОГО именно они на допросе.
Жюль — самый простой персонаж картины. Он не злодей, не олицетворение зла, хотя и служит ему. Он обычный конформист. Так вышло, что надо было лечь под немцев, он и лёг. Как будто бы в своё оправдание он заявляет, что в годы оккупации любая француженка готова была сделать то же самое в прямом смысле. Зато после освобождения эти же французы готовы были закидать камнями любого, кого только заподозрят в связях с нацистами. Но довод оказывается неубедительным, и молчание незримого слушателя не нарушается. Впрочем, оно не нарушается вплоть до финала.
Хельмут — истинный ариец, дворянин, аристократ, чьи предки отдали свои жизни служению Германии. Как и все немцы, он тяжело переживал позор Германии после поражения в Первой мировой и с восторгом воспринял идеологию нацизма, для него она стала мечтой о рае. Не беда, что этот рай будет построен на костях иных народов и что плата за него — костры Майданека, Треблинки и Освенцима. Ведь здесь и сейчас воплощается их, германцев, мечта, и всеми, кто препятствует ее воплощению, можно (и следует!) пожертвовать.
Несмотря на свою любовь к русской литературе, всегда проповедовавшей прямо противоположное его сегодняшнему мировоззрению, несмотря на любовь к Ольге, которая готова была смягчить холодное сердце Хельмута, несмотря на то, что сам он никого не истязал, а работал больше с бумагами, выявляя факты коррупции в лагере, он остается верен нацистскому учению о рае. И с этой убежденностью предстает на допросе. Нетрудно догадаться, что и здесь царит молчание.
Довольно неубедительно выглядит признание Хельмута Ольге об уважении к большевикам, о том, что те так же, как и они, нацисты, строят рай на земле, только по-своему. И если бы он, Хельмут, был русским, то стал бы коммунистом.
Мысль о принципиальной схожести двух режимов, весьма популярная в годы Перестройки и Демократии, давно опровергнута, и здесь Кончаловский явно отстает от жизни и правды истории. Впрочем, возможно, так думает только лишь киношный Хельмут, а его реальные прототипы таких мыслей не допускали.
Большая часть картины происходит в концлагере. Очень убедительно показывается, как человека можно втоптать в грязь и превратить в скота, и как мало надо, чтобы он вновь почувствовал себя человеком: помыться, причесаться, накрасить губы помадой, лечь в мягкую и чистую постель. Сегодня ты разгребаешь вещи уничтоженных евреев («Был человек, остались башмаки»), а завтра уже пьешь кофе с офицером СС! И потому Ольга, окрыленная надеждой на скорое спасение, в состоянии помрачения сознания начинает твердить что-то о высшей расе господ, чем вызывает раздражение Хельмута, свою веру постепенно теряющего.
В чем виновата Ольга? Почему ей так долго, на протяжении всего фильма, в слезах, приходится доказывать свою правоту и свою невиновность? Тем, что согласилась на романтический вечер с сотрудником парижского департамента полиции Жюлем, раскрывающим подполье Сопротивления и подвергающим попавших к нему «врагов рейха» допросам с пристрастием? Но в то время она вовсе не годилась в героини и просто боялась боли, обычной физической боли, которой, как ей казалось, могла не выдержать. Надеялась, кроме того, что своей легкой жертвой спасет и своего товарища по Сопротивлению от пыток и смерти. Да и ужин, в конечном счете, не состоялся. И попала она не на свободу, а в ад, служивший основанием нацистского рая.
Или может быть тем, что согласилась работать прислугой у Хельмута и, поверив ему, обещавшему ей спасение, сорвалась на истерику прославления нацизма? Но лагерь еще и не такое делает с людьми. Да и выбора у нее не было. Сказали: будешь прислугой — будь ей и радуйся. А ещё помогай своим в лагере не сдохнуть от голода и отчаяния.
Но ни Хельмут, ни Ольга, не смогли стать иными даже во имя своей любви (впрочем, любовь ли это?), окутанной прекрасными предвоенными воспоминаниями.
Спасая во второй раз всё тех же еврейских детей Яника и Даника, ведомая не разумом, а сердцем, Ольга получает пропуск в рай.
На таком допросе, куда попадают герои, врать и лукавить невозможно. Каждый из героев предстает на нем со своей верой, что вела их по жизни и, в конечном счете, развела. Не могут уживаться между собой добро и зло, жизнь и смерть, правда и ложь. Потому и врата рая открываются не каждому.
«Ибо много званых, но мало избранных».
Великолепная РАБОТА, поразившая и сознание, и душу. Вроде бы всё наше поколение про ЭТО знает (мы с детьми специально ездили на тяжёлые, но необходимые для попытки понять историю, экскурсии в Бухенвальд и Освенцим). Но настолько тонко связал прекрасный режиссёр вопросы былого с современностью, настолько гениально СУЩЕСТВОВАЛИ в картине актёры, что не отрываясь, мы смотрели фильм в полной тишине (не считая нескольких всхлипов зрителей). Браво, Кончаловский! Браво, Высоцкая! Спасибо Андрею за смелость, честность и ВОСХОЖДЕНИЕ ещё выше! Этот фильм обязательно покажу детям, физически чувствую необходимость его именно сейчас, в нынешних реалиях. Поразил рост Андрея от большого режиссёра - до МАСТЕРА, спасибо ему за соработничество с Небом! Великий фильм!
" Рай" лучше рок-оперы про северного почтальона с британским котом, но, всё равно, не шедевр. Хотя, ощутимо лучше стрелялки Бондарчука.
Фильм очень красивый, хоть и тяжелый, пропитан событиями Холокоста 30-40х годов, национальным трауром и героизмом одновременно . Очень необычная постановка в виде интервъю с картинами из жизни.
Виктора Сухорукова было не узнать. Художники по свету, гриму- чудесно.
Стоит посмотреть.
Исторически правдиво. Как картина - по этой теме есть куда более сильные работы. Один из центральных образов явно идеализирован. Очередное заказное историческое кино.
Потрясающий фильм. Сильный. Гробовая тишина в зале стояла. Задумалась о многом. До огромных мурашек по коже
Не разодрало... А жаль. Я не из железных-меня легко тронуть, а тут. Почему я не боялась? Не замирала? А слегка только конфузилась от аристократки раздающей себя. Я знала другие исторические примеры и поступки женщин того времени. Одно лишь "оправдание" это поступок Оли в конце фильма.
Восхитителен немецкий аристократ. А в целом-
Не поняла.