
19-летний Малик (Тахар Рахим), неграмотный и затюканный арабский гопник, получает несколько лет взрослой тюрьмы за нападение на полицейского. Не сообразив примкнуть к «бородатым», то есть братьям-мусульманам, Малик попадается на глаза лидеру местных корсиканцев Чезаре (Нильс Ареструп), безжалостному старому пахану со связями как в тюремных стенах, так и вне их. Он подсылает юношу с бритвой за щекой к болтливому заключенному, который в виде доброго привидения отныне будет делить с ним одиночную камеру. А сам Малик станет сперва заваривать Чезаре кофе, потом выполнять мелкие поручения, потом превратится в его правую руку, потом сам обзаведется чужими руками, а потом они ему уже будут без надобности — у него вырастут крылья.
Разложенный на эпические два с половиной часа, но только по праздникам покидающий клаустрофобические тюремные пространства, «Пророк» — это и диккенсовский роман воспитания, и «Граф Монте-Кристо», но и сериал «Зона», классический сюжет, пересказанный на фене скучающим сокамерникам. Продолжение скорее литературной традиции, нежели кинематографической: для кино тюрьма неизменно место, из которого герой стремится вырваться. Здесь это место, куда Малику стоило попасть. Не характер пробивает стены, а стены, сжимаясь, точат характер. Иллюстрация какого-то очень русского тезиса: «Посиди, может, человеком станешь».
Одиар, ребенок одного из крупнейших французских сценаристов и, по-видимому, находка для психоаналитика, встав уже в зрелом возрасте за камеру, намертво вцепился в тему сын–отец, воспитанник–воспитатель. В «Смотри, как падают люди» совсем юный, дебиловатый Матье Кассовиц банным листом прилипал к старому жулику Трентиньяну. В «Очень скромном герое» он же, наученный прожженным офицером, из провинциального трусишки превращался в виртуальную звезду Сопротивления. В недавнем ремейке тобаковских «Пальцев» герой шел по следам своего уже настоящего отца (того же Ареструпа). И всякий раз жизненные уроки, которые с готовностью предлагало старшее поколение, оборачивались катастрофой и моральной деградацией. Слушаться старших означало в итоге лгать, предавать и убивать.
«Пророк», несмотря на лишенный пристрастия, почти легкомысленный тон, о том же — о том, как выживает бацилла зла, Чужой, покидающий ослабевшее тело, чтобы перебраться в более свежее и сильное. Про это сделан уже, например, «Крестный отец» — но Коппола с Пьюзо прогоняли Майкла через строй нравственных дилемм. Герой же Одиара, симпатичный и незлой паренек, в который раз оказывается не то что выше морали, а как-то вне ее, он изначально пуст и механически впитывает, как губка, то, что его окружает, — языки, манеры, способы ведения дел. С волками жить — по-волчьи выть. Финальная сцена в тюремном дворе зеркально, симметрично повторяет первую: младший уже полностью скопировал образ старшего, словно диск на компьютере. Предыдущую версию Малика — с его страхом, сомнениями, чувством вины — забрал себе уютный призрак первой жертвы. Который не был таким уж славным при жизни, но после смерти стал все понимать и все прощать, в нужный момент растворяясь в воздухе.
Примерно таким же призраком присутствует в фильме и сам Одиар, который достиг в своей реалистической манере какого-то пугающего, классического совершенства. Прежде его можно было упрекнуть в амбивалентности, теперь же он вовсе выключился из игры: «Пророка» — который, среди прочего, очень занимателен чисто сюжетно — запросто можно посмотреть как историю успеха, руководство, как закалять сталь. И в этом нет цинизма, а есть какой-то страшно здравый, взрослый подход. Одиар раз за разом переснимает один и тот же фильм, а называться он может как угодно: может «Смотри, как падают люди», а может и «Очень скромный герой».
Надо же было 19-летнему французскому арабу Малику Аль Джебене (Тахар Рахим) подраться на улице с полицейским — теперь его ждёт шесть лет лишения свободы без «крыши» над головой. Всё говорит против того, что дерзкому Малику не отсидеть свой срок, как вдруг «крыша» неожиданным образом находится: его патроном становится обречённый не пожизненное заключение корсиканец Сезар Лучани (Нильс Ареструп) — местный авторитет, который в своём присутствие заставил ходить по струнке не только заключённых, но и охрану, и вообще навёл в тюрьме свои порядки. За покровительство Сезар просит Малика убрать одного араба-стукача. Аль Джебене, немного для очистки совести посопротивлявшись, выполняет просьбу, наживая тем самым на свою душу призрака, который не будет покидать юношу за всё время отсидки. Время отсидки, впрочем, не пройдёт для Малика даром: ведя двойную и опасную игру, парень, не раз рискуя попасть под пулю, в конце концов превратится из шестёрки корсиканской мафии в самодостаточную и уважаемую криминальную единицу.
Достаточно известный факт, что последний Каннский кинофестиваль по своей программе стал самым сильным за энное количество лет. Но пока на нём гремели такие скандальные премьеры как «Антихрист» Ларса фон Триера, обруганные не меньше, кажется, «Антихриста» «Бесславные ублюдки» Квентина Тарантино и получившая Гран-при «Белая лента» Михаля Ханеке, спокойной и уверенной походкой к Большому призу жюри шёл «Пророк» мастера блатной драмы Жака Одиара («Моё сердце биться перестало», ремейк тобаковских «Пальцев»). Вообще, по традиции, криминальный жанр был любим во Франции, не меньше чем рязановская комедия в Советском Союзе, но за последнее годы он оказался незаслуженно задвинут за шкаф. И Одиар (который, между прочим, значится одним из сценаристов «Профессионала» с Жаном Полем-Бельмандо), снимает в этом направлении не то, чтобы часто (какие-то шесть фильмов за 15 лет), скорее, если судить по регалиям, — довольно метко (среди его наград куча «Сезаров», одна БАФТА и приз за «Лучший сценарий» в Каннах).
Что касается тематической линии «Пророка» — воспитании воли — то она, возможно, и не совершает в своём поджанре сюжетного переворота, но зато пленит какой-то, свойственной старому французскому кино, харизмой.
Также как метафора в названии фильма — в меру подробном бытописание тюремных будней ничем не примечательного паренька и его становлении как личности — содержит аллюзию из «Корана»: пророк — это, конечно, Малик; Мухаммед, оказавшийся за решёткой и сделавшийся своим среди разных слоёв французского тюремного общества. Объединивший их, как арабские племена, под началом новой «религии» (читай патронажа), Малик возвысился. Однако отличительная особенность его криминального роста от тони камонт, тони монтан и прочих «лиц со шрамом» заключалась в том, что он стал авторитетом не потому что так сильно поначалу этого хотел, а потому что, уж извините, так вышло.
Ведь сперва он просто хотел отсидеть свои шесть лет.
Человек, как известно, существо, способное выжить в любых условиях. Приспосабливаться и выживать – одно из основных его черт. Фильм про тяжбы тюремного заключения на столько сильно передаёт всю составляющую, что невольно думаешь о реальности главного героя. По-настоящему мужское кино про суровые реалии тюремного заключения. Молодой парень проходит жесткую школу выживания по воровским законам.
Отсиживая шестилетний срок, Малик проходит путь от ничтожества до уважаемого на зоне человека, налаживает бизнес за пределами и убирает врагов. Гениально сыгранная главная роль и отличная постановка сюжета. Очень стильно снятый фильм.