И это самый дорогой фильм в канадском кинематографе (по крайней мере, на тот момент)? Мои соболезнования канадскому кинематографу.
Ничего удивительного, что никто о нём толком ничего не слышал и очень мало кто это смотрел. Войны тут чуть, причем боевые действия весьма своеобразны.
В начале фильма 6 канадских солдат попадают под огонь немецкого пулемета. В ходе невнятной возни по этому поводу пятеро канадцев убиты, шестой (сержант Майкл Дан) гранатой уничтожает пулемет и штыком добивает раненого немецкого паренька из расчета. А тот так жалостливо смотрел на него пронзительно голубыми глазами, тянул руку, мол, «камрад!», а тот его смачно так штыком в лоб. Голову насквозь. Аж жалко пацана стало. Кстати, я вот не знал, что вообще так физически можно сделать – думал, лезвие должно соскочить по касательной, таки лобная кость достаточно прочная, а тут проткнули голову парню как кочан гнилой баварской капусты. Ну ладно, может правда так можно сделать, не проверял… Но выглядело это странно, как-то не очень реалистично.
Короче, сержант настолько сильно сам офигевает от содеянного, что становится резко не годен к строевой и его отправляют назад в солнечную Канаду с диагнозом «неврастения». Там нашего героя определяют вербовщиком новобранцев, но по понятным причинам особого рвения он в этом деле не проявляет. Попутно крутит роман с местной медсестрой. У медсестры есть племянник, который естественно рвётся на войну – нет препятствий патриотам – ну и благополучно там и оказывается. Сержант перебарывает себя и ради медсестры тоже возвращается на фронт, чтобы приглядеть за её племяшем. Разумеется, и медсестра вскоре оказывается в тыловом госпитале по соседству.
Итак, спустя час с чем-то экранного времени мы снова на войне. Фильм-то о войне. Полчаса еще уходит на трёп и демонстрирование дождя и грязи. Да, представляете, на войне бывает дождь и грязь! В Канаде наверно грязь – большая редкость, может поэтому там много сцен с грязью? Эх, их бы всех на Восточный фронт, в наш весенний или осенний черноземчик…
Ещё конечно фильм показывает нам, что война – это плохо, воевать не надо. Ну, кто бы спорил…
Итак, наконец-то грядет великая и ужасная батальная сцена!
60 канадцев (с ними наша бравая парочка – племяш и сержант) выдвигаются в качестве подкрепления на передовую, чтобы помочь 800 соотечественникам удержать участок фронта. Да вот незадача – им там жутко надоело, и как только 60 приходят, 800 (потеряв для порядку несколько человек от артогня) поворачиваются, и со словами «да ну на фиг, надоело нам тут» канают в тыл. Мило… Хотя где то я читал, что имел место подобный эпизод. Ладно, фиг с ними, имел так имел.
Офигевшие 60, потеряв от удивления и того же артогня тоже пару-тройку человек, вынуждены занять оборону по пояс в грязи. Да, война – дело грязное. Спору нет.
Кстати, нельзя не отметить, что от этого самого артогня тела разлетаются с такими кульбитами, сальто и пируэтами, что наверно позавидовала бы сама Алина Кабаева в свои лучшие годы! Очень «реалистично»!
Немцы переходят в атаку, канадские тылы в панике, 800 человек же продолжают канать в тыл. Бравые 60 (ну или уже чуть меньше) встречают их огнём, и снова становится жалко немцев – они не могут убить ни одного канадца, хотя стараются, стреляют. А их щёлкают, как куропаток, в упор почти. Дело доходит до рукопашной – немцев режут, забивают, стреляют, изничтожают всеми возможными способами. Потери канадцев по прежнему стремятся к нулю. Очень «реалистично».
Остаткам немцев это избиение младенцев надоедает, они сваливают, по пути назад почти всех добивают в спину. И тут племяш, тупящий в течение всей батальной сцены, вдруг просыпается, вскакивает, и неожиданно прытко бежит вслед за немцами в их окоп. Зачем? Загадка сия велика… Может у него тоже неврастения развилась?
И тут следует кульминация – в немецкий окоп попадает снаряд – бабах, фокус-покус, и бедолага взрывом оказывается распят на некоем подобии креста, гордо возвышаясь над полем боя. Еще и колючей проволокой к кресту прикрученный. Сильно! Но уже начинает попахивать каким-то шизофреническим бредом.
Сержант, увидев такие дела, бежит его снимать с этой неудобной штуки. По нему палят с полсотни немцев из своего окопа, но как мы уже знаем, с меткостью у них беда. Их командир видать решает не позориться окончательно, отдает приказ не стрелять, и сержант забирает племяша на кресте. Гордо несет его на кресте по полю боя, аки Христос. Доносит до госпиталя, где сам благополучно и героически умирает.
Война это плохо. А никто и не спорит. Но что это было в конце – не понятно ни фига.
В общем фильм – изрядная нудятина, а в конце какая-то бредятина.
Собственно, одной из крупнейших и жестоких битв Первой Мировой, заявленной в анонсе, в фильме как то совсем не наблюдается, воюет себе и воюет канадский корпус за остатки деревеньки Пашендаль. И то как то вскользь показано: грязная полянка, человек 30 статистов, несколько кульбитов, вот и вся война…
Наверно, это самый странный и чудной фильм о Первой Мировой, который я когда либо видел.