Фильм

Падение Берлина

В киноленте «Падение Берлина» режиссер нам рассказывает о том, как нашу страну удивительную, цветущую, полную красот и простора, которую населяют сильные и самоотвержаные люди, безуспешно пытался поработить Гитлер.
В начале фильма нам и показывают кадры, в которых Россия предстает во всей красе. Мы видим рабочего Алексея, что добился мирового рекорда, по выплавке стали, а так же торжественный вечер, где Наташа Румянцева говорит волнующие слова… Далее встреча Алексея с самим товарищем Сталиным. Это добродушная и очень наивная сцена, в которой Сталин, видя робость и застенчивость рабочего, становится заботливым и простым. Дружественная атмосфера постепенно раскрепощает Иванова. И он решается сказать не только о работе, но и о своей неудачной любви к Наташе. Но потом вроде осекается, говорит что-то не внятное, о том, что он сказал лишнее, на что Сталин отвечает: «Мы люди свои, мы все друг другу можем сказать». Вот так незамысловато Чиаурели начинает развивать тему нерушимого единства вождя и народа.
Окрыленный общением с вождем Иванов встречается со своей любимой, но едва успевают ребята сказать друг другу слова любви, как начинается война.
Война в фильме нарушает мирную жизнь, но ничто не рушит «дружбы народов», нападки врага лишь сплачивают советский народ. Людьми движет ни что иное, как любовь к родине, к партии.
Некоторые критики более позднего времени обвиняли Михаила Чиаурели в том, что он строил себе карьеру «придворного живописца» и снимал фильмы в угоду Сталину. В. Чааева в своей статье называет «Падение Берлина» кинокарикатурой, она пишет, что карикатурно в фильме все, а более всего Сталин и его ближайшие соратники, у которых и слов-то нет. Так же она заявляет, что совершенно не правдоподобен нервный и истерический Гитлер. Но я осмелюсь оспорить эти высказывания, ведь дело в том, что Михаил Эдишерович действительно горячо любил Сталина, и он изображал его таким каким он его видел в жизни и кстати, его соратников тоже. Сам режиссер верил в те идеи, которые воплощал на экране. А что касается Гитлера, то тот и правда (судя по документальным материалам, которые я видела) был чрезвычайно нервным и крикливым человеком.
Михаил Чиаурели сделал фильм невероятно эмоциональным. Мне врезалась в память колкая реплика молодого сталевара Иванова: «Мое производство теперь – мертвых фрицев делать». Эти слова режут шокирует и будоражит одновременно.
Но все же для меня самым выдающимся и волнительным моментом фильма стала та сцена, в которой два раненых солдата ищут фюрера, ибо их армию нещадно разбивают наши войска, а им отвечают, что фюрер не может уделить им время, фюрер женится, и тогда бойцы закатываются гомерическим хохотом. Смеясь, они выходят на улицу и кричат там: «Фюрер женится, женится!!!» И тут под звуки марша Мендельсона мы видим, как наши снаряды громят берлин. Это очень сильный художественный прием, и только режиссер большого таланта, по-моему, мнению мог включить в фильм эпизод с элементами театра абсурда в тот период строгой цензуры и не навлечь на себя и ленту никаких неприятностей. И кроме того, не возможно остаться равнодушным по ходу сцены. Сочетание музыки, взрывов и хохота создают очень яркий образ: перед нами и эгоизм, даже трусость Гитлера, и обреченность немецких солдат, которых фюрер бросает на произвол судьбы, и, самое главное неоспоримая победа наших. Гордость наполняет сердце, но и немцев, что так долго бились ради Гитлера, и что оказались им же преданными, почему-то немного жалко.
Зато в эпизоде битвы за рейхстаг, где на крыше у самой цели гибнет Юсупов, а оставшиеся в живых солдаты продолжают водружать на самый верх кроваво красный флаг, просто не возможно не проникнуться лютой ненавистью к врагу.
Именно в «Падении Берлина» Чиаурели добился наибольших успехов в изображении врага. В фильме «Последний маскарад» пред нами враги внутренние – это наши русские люди, но сбившиеся с истинного пути (белые). В фильме «Великое зарево» уже присутствует и внутренний, по большей части, и внешний враг (немцы). Если здесь еще немцы прописаны невнятно, не совсем уверенно, то в «Клятве», где внешний враг показан более наглядно, но внутренний все же еще присутствует, а в «Падении Берлина» уже только внешний враг. В итоге мы имеем тематическую эволюцию. Но не только. В «Падении Берлина» враг получился достовернее, психологичнее, здесь Чиаурели показывает их не просто воинами и убийцами, а хоть и жестокими, подлыми, но все же людьми. Людьми, что тоже в некоторой степени оказались жертвами фашизма и сумасбродства Гитлера. Вот, например, эпизод с затоплением метро. Разве мы воспринимаем погибающих немцев как фашистов? Нет, ведь. Мы их жалеем, а значит, не боимся. А когда секретарша в ужасе умоляет Гитлера пощадить людей в метро, ведь там ее брат, никому не приходит в голову назвать ее фашисткой. Нет, фашистом можно назвать лишь одного человека, Гитлера. Враг в этом фильме предстает во всей красе, тут и простые люди, и фанаты фашизма, и жертвы того же пресловутого фашизма, и генералы, и сам фюрер. Образ врага в «Падении Берлина» впитал в себя черты и характеры врагов внутренних и внешних, из предыдущих фильмов, и оказался более красочным и широким, словно все предыдущие образы были лишь тренировкой, или даже зарисовками к одному большому эпосу.
Так же сквозь все перечисленные выше фильмы проходит тема противопоставления двух героев. В «Последнем маскараде» - это Россет и Мито, в «Клятве» - это Гитлер и Сталин, в «Великом зареве» Ленин и Сталин (это не совсем противопоставление, но об этом позже) и в «Падении Берлина» - это снова Гитлер и Сталин. Любопытно, что один из двух героев обязательно дерганый, срывается на крик, нервный, шебутной (Россет, Гитлер, Ленин), а второй спокойный, рассудительный, отважный, вдумчивый (Мито, Сталин). В «Великом зареве» нет особого противопоставления Ленина Сталину, но стоит все же заметить, что последний нечаянно получился у Чиаурели более важным, чем Ленин. А самый яркий контраст это в «Падении Берлина» между Сталиным, который спокойно и мудро оценивает ситуацию на фронте, холоднокровно руководит и готов даже на риск, и Гитлером, что все время срывается на крик, истерит и прибывает во власти своих сумасбродных иллюзий. В начале первой части многочисленные отсылки к личности Сталина и наивные и не нужные восторги в его честь кажутся нелепыми, но во второй части они получают свое обоснование, поскольку отыгрываются как драматургический прием. Пример, сцена в которой почти свихнувшийся и трясущийся от страха Гитлер говорит: «Сталин всех на колени поставил». Так заканчивается история из противоречия, которая является одним из ядер драматургического конфликта фильма.