
На крыше сеульской новостройки стоит человек в черном костюме, хороших туфлях и щегольской рубашке цвета сирени. Его руки исколоты странными знаками, волосы торчат, лицо — как у рассохшегося деревянного бога. Он щурится на дневной свет и не может выговорить собственное имя.
Его зовут О, пятнадцать лет назад он был обычным клерком, отцом и мужем — не лучше и не хуже других. Дождливым вечером, будучи сильно нетрезв, он шел домой на день рождения дочки, а попал в комнату с железной дверью и линялыми обоями. Там не было окна, но был телевизор, показывавший новости и конкурсы популярной песни. Была стопка чистых тетрадей и карандаш. Было зеркало, в которое можно было глядеться до одури и которое, когда сил глядеть не останется, можно было разбить и осколками располосовать себе запястья. Первые пять лет О так и делал. Еще выл белугой, бился об углы и пытался то укусить, то облобызать носок ботинка, которым безликий тюремщик проталкивал через кормушку поднос с китайским фаст-фудом. На шестой год он упокоился. Стал вести счет времени, делать наколки и рыть подкоп деревянной палочкой. Боксируя с кирпичной стеной, потихоньку превращался в боевую машину, пестовал в себе чудище, которое мечтал натравить на того, кто запер его в четырех стенах. И вот теперь он стоит на крыше, приноравливает свою нечеловеческую мускульную мощь к открытому пространству и тщится выговорить свое имя. Позади — первые пятнадцать минут фильма. Впереди — пять дней, за которые герою предстоит понять про себя то, чего он не понял за годы одиночного заключения.
Самая красивая сцена «Oldboy» — пятиминутная битва вооруженного простым молотком О с десятками врагов — не только безусловный шедевр боевой хореографии, но и наглядный пример того, как именно это выглядит — когда кто-нибудь начинает философствовать молотом. Эту сцену можно счесть и хорошей иллюстрацией того, чем, собственно, занимается режиссер Пак Чхан Ук. Он также излагает свою философию с помощью молота, исходя из того, что те, кто по окончании картины сумеет подняться на ноги, — те смогут понять и оценить его сугубо гуманистические намерения.
«Засмейся — и мир засмеется с тобой, заплачь — и ты будешь плакать один», — эти слова главного героя, многими принимаемые за народную корейскую мудрость, на самом деле — цитата из девушки по фамилии Уиллкокс, сентиментальной поэтессы из Висконсина, — в начале прошлого века она сочиняла стихи о превосходстве позитивного мышления над негативным и за эту дурацкую неоригинальную позицию была впоследствии осмеяна и забыта. Так что раз уж это обязательно надо знать, «Oldboy» совершенно не про месть — скорее про глупый, ничем не оправданный оптимизм, с которым иные пускаются в самопознание. И который, несмотря на всю свою неоправданность, оказывается при финальном расчете единственным спасением.

Нереалистично, немного безумно, главный герой в традициях азиатских актеров изображает эмоции тем, что пучит глаза, что раздражает, депрессивный сеттинг.
В плюс фильму отмечу только крутые монтажные переходы и более-менее интересный сюжет, да и то, не особо.
2,5 из 5

Успехом вне Кореи Oldboy, по-видимому, обязан человеку по имени Квентин, который в 2004 году оказался председателем жюри в Каннах. И то сказать, картина снята как будто специально для личной фильмотеки Тарантино - потоки алой краски, флешбеки, загадочные восточные гримасы, изощрённые увечья крупным планом, замысловатые душевные муки, глубокомысленные изречения без особого повода и, конечно, госпожа Месть в главной роли (как раз тогда же вышел Kill Bill). Гран-При Чан-вук Пака стал бы скандалом, если бы одновременно Золотую пальмовую ветвь не получил "Фаренгейт 9/11" - после чего тусовке было уже не до корейцев.
Уж на что люблю Тарантино, но надо признать, что вкусы у него дичайшие. Oldboy - красивый, напряжённый и, на европейский взгляд, очень глупый фильм. Самая распространённая характеристика - "сильный"; он действительно силён, в том смысле, в каком силён тридцатишеститонный бульдозерный трактор.
Все два часа Oldboy без передышки мочит зрителя из всех стволов - и делает это не без искусства, с баллистически выверенных ракурсов. Нехитрая, в сущности, штука - произвести впечатление, когда пускаешь в ход такую артиллерию. Тем не менее, расчистив руины после обстрела, зритель остаётся с нелепо-напыщенной историей, извлечь из которой смысл может разве что опытный гаруспик. Фильм часто сравнивают с греческой трагедией; мол, запретная страсть, безжалостная месть, бессмысленный круговорот судьбы и всё такое. По-моему, с тем же успехом можно приравнять к Еврипиду поэму про у-попа-жила-собака. Там тоже запретная страсть, безжалостная месть и бессмысленный круговорот.

Заголовок следует читать с буквой Ё. Не моё кино - фильм "Олдбой" корейского режиссера Чхан Ук-Пака. Долго ждал своего часа; чувствовала я, что непросто мне будет продираться через восточный киноменталитет... но вот все-таки посмотрела.
В фильме одна главная мысль: месть не приносит облегчения. Один из героев так и говорит: а если после того, как месть свершилась, снова станет больно, - чем тогда жить?
Месть может принести временное облегчение, но не исцеление. Для тех, кто это и так знает, я не вижу большого смысла в просмотре этого фильма. Для меня он очень жестокий - настолько, что несколько раз мне пришлось закрывать глаза. Хотя приходилось слышать мнения (исключительно мужские, кстати), что жестокость там подана красиво, эстетично и прочее. Я не увидела эстетики в жестокости - а увидела просто жестокость. Кроме того, фильм очень сложный - неоправданно сложный для подачи столь простой мысли. Один правильный акцент мысль может усилить и заставить на ней сосредоточиться; много акцентов рассеивают внимание, и главная мысль бледнеет.
В памяти всплыл однажды услышанный комментарий Эвелины Бледанс к нарядам Волочковой: зачем пятьдесят изюминок там, где нужна всего одна?
Но! Сказав все это, я просто обязана сказать, что именно герой "Олдбоя" произносит знаменитое "Смейся - и с тобой будет смеяться весь мир. Плачь - и ты останешься плакать в одиночестве". Это, наверное, и есть главный урок этого фильма.
Действия героев лишены здравого смысла: причина заточения в темницу главного героя на 15 лет явно не тянет на такое наказание. Действия его в развязке фильма вообще не поддаются здравому объяснению. Смотреть исключительно любителям экспериментальной синемаграфии.