Фильм

Носферату: Призрак ночи

Попытка визуально и эстетически переосмыслить легендарный фильм Фридриха Мурнау, в основе которой лежит книга «Дракула» Брэма Стокера – главная книга о вампиров. Молодой многообещающий клерк Джонатан (Бруно Ганц), служащий в компании по торговли недвижимостью, отправляется в далекую Трансильванию, куда ехать несколько недель, дабы продать тамошнему лорду графу Дракуле усадьбу в Германии. Дома Джонатан оставляет видящую кошмары и переживающую на своего мужа жену Люси (Изабель Ажани). Прибыв на место, Джонатан обнаруживает странную деревеньку, в которой все разговоры прекращаются, как только он упоминает имя Дракулы. Зловещий замок на горе тоже не навеивает приятные мысли, равно как и сам владелец оного (Клаус Кински) – бледный старик с жуткими зубами, когтями и болезненным видом, отягощенный постоянным голодом и жаждой в глазах. Пребывание в замке оказывается фатальным не только для самого Джонатана, но и для всего мира целиком, когда эпидемия вампиризма, будто чума, выплескивается на улицы немецкого города, куда вскоре после совершения сделки прибывает загадочный корабль с мертвецами и гробами на борту.

Конечно, этот фильм не является покадровым римейком фильма Мурнау. Многое в сюжете, стилистике, атмосфере картины радикально изменено и херцоговскую версию можно было бы считать самостоятельной экранизацией стокеровского романа, если бы не сквозящее сквозь весь фильм трепетное и чуткое отношение к тому кинематографу, в котором зародился «Носферату» Мурнау, ставший не только иконой для всех вампирских фильмов, но и вехой в истории кинематографа. Не последнюю роль в этом сыграли дружеские отношения с главным специалистом по немецкому экспрессионисту Лоттой Айснер, которая в некотором смысле помогла режиссеру погрузиться в немецкое кино 20-х годов, не эксплуатируя наработки той эпохи, а отдавая им дань и воссоздав пару сцен из оригинального фильма, что позволяет в свою очередь говорить о «Носферату» Херцога именно как о римейке «Носферату» Мурнау.

Изменился и образ самого графа Дракулы. Там, где у Мурнау он является олицетворением какой-то нечеловеческой природой, пустой внутри и жестокой снаружи, Херцог наделяет героя Кински какой-то человеческой внутренней болью, жаждой даже не крови и страданий, а любви и общения. Да, Дракула Херцога страдает от одиночества и даже способен любить и именно поэтому он переселяется из своего пугающего всех в округе поместья в населенный немецкий город. Однако, наделив графа элементами человека, Херцог не пошел дальше и не подарил образу Дракулы гуманистских черт. Он все так же коварен, жесток и кровожаден. И даже более, так как обладает зачатками человеческих эмоций.

Не обошлось во время съемок скандалов. Один голландский город, в котором снимались городские сцены фильма, приютил режиссера и его группу и даже позволил выпустить на центральную площадь специально привезенных из венгерской лаборатории крыс в невероятно огромном количестве, вопреки тому, что город только что избавился от крысиной напасти и считался очень чистым и приличным местом (именно поэтому Херцог, собственно, и выбрал Дельфт). В обществе города и европейской прессе тут же возник резонанс, запущенный страхом перед грызунами. Режиссеру тут же припомнили его прошлые проступки и не постеснялись обвинить в новых. Впрочем, съемки прошли успешно и ни о какой новой крысиной чуме говорить не пришлось.

Зато все тихо и мирно, в отличие от первой совместной работы в фильме «Агирре, гнев Божий», обошлось в работе с Клаусом Кински, который настолько ярко, мощно и точно сыграл свою роль, что впору его признать лучшим Дракулой всех времен и народов. По крайней мере, ни один больше актер, появляясь в фильме минут на 15, не оставляет отпечаток ужаса и тревоги на весь двухчасовой фильм. Под стать Кински сыграла и Изабель Ажани, которая должна была испытывать не только безотчетный ужас перед воплощением ее ночных кошмаров, но и нежданную и отвратительную страсть, которую она с ужасом обнаруживает, столкнувшись с графом Дракулой. Между героями Кински и Ажани возникает этакая обреченная и больная нить сексуального влечения, с неосязаемой липкостью опутывая заключительную треть фильма.

В некотором смысле «Носферату – призрак ночи» оказался попыткой Херцога снять жанровый фильм. Однако, он настолько же «принадлежит» жанру вампирских ужастиков, насколько «Агирре» - к жанру приключенческого кино. Желание Херцога снять фильм именно в этом направлении обусловлено не только любовью к немецкому кинематографу 30-х годов и желанием перекинуть мостик через бурные годы от 70-х к началу 20-го века, но и отличная возможность делать то, что он умеет лучше всего. «Носферату» - это сомнабулическое путешествие потерянного в снах человека, бросившего вызов неведомому и от этого неведомого получившего кулаком в лицо. Как и в остальных фильмах, режиссер увлекается больше планами величественной природы, чем приключениями героев, нарастающему безумию в обществе, чем развитием персонажей, уникальностью нестандартного, чем борьбой с проявлениями его деструктивных проявлений. Нельзя сказать, что жанр вампирского кино подчинил себе Херцога, но обратное – вполне.

Заполучив таких фактурных персонажей - Клауса Кински и Изабель Аджани, идеальных Дракулу и Мину - Херцог снял удивительно занудный, неинтересный фильм :(