В семью деревенского викария (Аткинсон) прибывает домработница Грейс (Смит), имевшая когда-то неосторожность перевозить тела мужа и его любовницы в негерметичном сундуке и потому отсидевшая сорок лет в тюремной психушке. На новом месте она обнаруживает множество требующих решения проблем: сына викария обижают в школе, дочка викария — нимфоманка, жена викария (Скотт-Томас) патологически неудовлетворена викарием и потому собирается сбежать в Мексику с неприличным инструктором по гольфу (Суэйзи). Кроме того, соседка страшно доставуча, сосед даже не пытается утихомирить свою собаку, а собака слишком громко лает. Достопамятный сундук Грейс привозит с собой.

К сожалению, в пересказе все это звучит несколько более многообещающе, чем требуется. «Молчи в тряпочку» почти идеально стилизован под английскую черную комедию 40-х, где скелеты в шкафах, трупы в сундуках и старушки-маньячки чувствовали себя особенно привольно, но это «почти» скрывает смертный грех — фильм поразительным образом получился несмешной. Поразительным, поскольку актеры подобраны идеально и комикуют — в особенности Скотт-Томас — с редкой по нынешним временам деликатностью, никогда не скатываясь в гротеск; не переигрывает даже Аткинсон. Неспешный ритм фильма поначалу кажется художественным приемом — кажется, нас плавно подводят к каким-то волнующим событиям, но в середине второго часа вдруг осознаешь, что фильм кончается, а ритм не изменился и волнующие события так и не приключились. Ну да, Мэгги Смит укокошила нескольких добрых прихожан, да, Аткинсон открыл для себя секс и христианские анекдоты, да, нимфоманка увлеклась кулинарией (и что, кстати?) — но все это в каком-то тоскливом миноре. По правде, пытаясь вспомнить и восторженно описать читателю какие-нибудь ударно смешные моменты, я с удивлением сообразил, что не смеялся вообще ни разу. За исключением, пожалуй, сцены, где Патрик Суэйзи появляется в стрингах, — но и это, боюсь, не так забавно, как может нарисовать воображение.