Вольная интерпретация Пазолини на этот раз греческой античной мифологии со всеми этими аргонавтами, поиском золотого руна и прочими сопутствующими. Впрочем, автор настолько изменил атмосферу, внеся туда бесконечное количество этнических элементов, что узнать историю целиком непросто. Толпы кровожадных дикарей носятся по пустыне, принося в жертву соплеменников и, тем более, чужестранцев. Это и есть та земля, Колхида, где спрятано золотое руно. Впрочем, и «герои Эллады» не сказать, чтобы отличались человеческим обликом. Суровые бандиты, рубящие и насилующие напропалую, вот вам и весь моральный облик аргонавтов. На фоне этого развиваются непростые, еврипидовские отношения Ясона и Медеи, которые автором усложнены еще и экспериментами с формой повествования. Явное склонение Пазолини в сторону восточной культурной традиции продолжается.
Единственная кинематографическая роль великой певицы Марии Каллас, которая играет тут как раз Медею. Впрочем, петь она не будет, да и говорит не так много, как можно было. Чего уж там, большую часть сцен она просто молчит, что само по себе со стороны Пазолини довольно смело и даже вызывающе смело. А уж смелости, новаторства и оригинального видения у Пазолини тут через край, прямо скажем. Причем это не первая его интерпретация весьма важных исторических и культурных писаний. И не последняя. И вновь то самое, узнаваемое сочетание сурового реализма, сексуальных метафор, цитат из первоисточника, и все ради создания современной формы поэзии, выраженной посредством кинематографического языка.
Сама история, поданная в таком виде Пазолини, рассказывает о столкновении двух миров – мире архаичном, построенном на жертвоприношениях, магических ритуалах, жестокости и насилия с миром более современном, миром рационального, новаторского, мира прогресса и понимания. Конфликт можно перенести и на христианские учения – ветхозаветные и новозаветные восприятия мира и Бога. Так Пазолини показывает невозможность мирного перехода одного в другое. Более того, вопреки тому, что действие фильма перенесено в античную эпоху, автор дает понять, что война эта совсем не закончена. По крайней мере, итальянская деревенская традиционная культура и новокапиталистический городской мир в своем противоборстве очень напоминают бесконечное противостояние Медеи и Ясона.