«Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет». Замените в этой скороговорке Карла на Роберта Шумана, кларнет на Иоганнеса Брамса, а кораллы – на всемирную славу, и вы получите примерный сюжет биографической драмы «Клара», посвященной судьбе Клары Жозефины Вик Шуман – талантливой пианистки и композитора, которая так и не вышла из тени своего гениального мужа – то ли из-за нежелания конкурировать с супругом, то ли из-за хозяйства и целой кучи детей…

Ну-ка, назовите самую неженскую профессию. Никого не удивит женщина-космонавт, женщина-шахтер, женщина-футболист. А вот женщина-дирижер - удивляет. Судя по всему, в середине XIX века это было так же в диковинку, как и сейчас. И вот выходит перед оркестром (где сплошь мужики) такая Клара, берет палочку, и – ррраз!..

Любовный треугольник между угасающим Шуманом, его женой и молодым да ранним Брамсом (по сюжету, на момент начала событий им было, соответственно, 40, 31 и 17), обозначенный в аннотации к фильму, это, собственно, не главное. Максимум, на что решился Брамс при жизни соперника – это проползание под роялем и щекотание большого пальца ноги Клары, а после его смерти – почти полвека ожидания, чтобы сдержать обещание, данное Кларе. Всех этих героев в тяжелый для них час подхватывает и несет музыка – волшебная, убаюкивающая, тревожащая, сводящая с ума. Нищие на улицах норовят отрезать от подола платья Клары украшения, переменчивые музыканты то кричат «браво», а то с легкостью выбирают себе другого «вожака», психиатр-мясник кружит вокруг, пытаясь всучить визитку, карнавальные маски смыкаются над головой, как толща воды, а герои как-то должны продержаться эти последние 6 шумановских лет: продолжая писать бессмертные симфонии, рожая детей, готовя на кухне рыбу… А то, что гениальность и безумие бродит рука об руку – кого этим удивишь…

Мартина Гедек играет женщину намного моложе себя, но это даже хорошо – не прелестями своими должна заворожить она бесшабашного Брамса, враждебный оркестр и зрителей в фестивальном зале. Она не просто дирижирует – она летает, распахнув в бесконечность руки, переносясь туда, где нет ни счетов за квартиру, ни условностей общества, ни капель наркотического яда в стакане. Туда, где можно жить долго и умереть в один день, даже если случится пережить мужа почти на сорок лет…