Все отзывы о фильме «Интернэшнл»

После того как его напарника убили отравленной булавкой, главного ­свиде­теля сбросили с набережной в машине, а сам он получил по уху зеркалом от ехавшего мимо грузовичка, небритый, импозантно опухший, злой на весь ­цивили­зованный мир сотрудник интерпола ­Сэлинджер (Оуэн) понимает, что близок к осуществлению многолетней мечты — доказать, что крупный люксембургский банк отмывает деньги мафии и финансирует госперевороты в Африке. А поняв это, окончательно слетает с катушек. Вместе с уютной напарницей из нью-йоркской прокуратуры (Уоттс) он пускается в сумасшедший вояж по европейским городам, где с одинаковым отвращением на лице наблюдает достижения современной урбанистики, коррупцию в правоохранительных органах и высокопрофессиональную работу корпоративного киллера (О`Бирн), ловко исправляющего последствия неосторожных банковских транзакций.

Том Тыквер всегда увлекался абстракциями. В его мире все существительные пишутся с большой буквы, глаголы тяготеют к императиву, а детали быта и психологические подробности искореняются, чтоб не отвлекали от Главного (в чем бы оно ни заключалось). Понятно, почему его голливудским дебютом стал банковский триллер — трудно придумать что-то абстрактнее денежных потоков. Будучи предельно аккуратным коммерческим продуктом (облегченная версия фильма про Бонда встречается на бегу с политическим триллером 70-х годов), «Интернэшнл» вместе с тем — до абсурдного тыкверовский. Мотивация героя так же условна, как зло, с котором он бьется: какой-то повод так сильно волноваться из-за нарушений в банковской сфере у агента Сэлинджера прописан в сценарии, но он, как и многое тут, сугубо формальный. Сэлинджер бежит вокруг земного шара — как когда-то Лола из главного тыкверовского хита, — руководствуясь не столько логикой расследования, сколько аэродинамикой. ­Даже его хваленые принципы, ­декла­рируемые между перестрелками, очень условны: пытаясь разагитировать бывшего полковника Штази (Мюллер-Шталь), интерполовец с неожиданной пылкостью вдруг апеллирует к коммунистическим идеалам — мол, как так, вы член партии, а служите капиталу. «Интернэшнл» вообще выглядит не столько фильмом, сколько архитектурным объектом, неслучайно главный ударный момент тут — двадцатиминутная перестрелка в Музее Гуггенхайма, чью геометрию герои ­со­средоточенно корректируют автоматными очередями. Геометрия явно волнует Тыквера больше всего прочего: длина ­шага ему очевидно важнее, чем ­направ­ление движения, а то, как реплики ложат­ся на едва слышный электронный пульс саундтрека, — интереснее того, из каких слов они составлены. Если ненароком вслушаться в слова, закрадется мысль, что режиссер, которого ты много лет любишь, — вполне возможно, набитый дурак. Но это не повод его разлюбить — скорее наоборот.