
Один серьезный мужчина рассказывает начальнику своей охраны сказку про девушку в красном, которая приходит к людям, шепчет им что-то, и те становятся мертвыми. Начальник охраны не верит. Если такая девушка и была, говорит он, то ее убили еще в конце фильма «Сорвиголова». Убили не убили, но мониторы камер слежения гаснут, шелестит красный шелк, девушка входит, сминает телохранителя в гармошку, а хозяина дома, и вправду одарив шепотком на ухо, вместе с кожаным креслом нанизывает на окинавскую боевую спицу — да так нежно, что у того даже бурбон не расплескался.
Очарование третьестепенных комиксовых персонажей сродни очарованию потомственных рантье и общепризнанных идиотов: они никому не пытаются нравиться, им ничего ни от кого не надо, им все равно, придем мы на них смотреть или нет. Так что даже удивительно, как кто-то пожелал вложить деньги в настоящий большой фильм про Электру Начос — марвеловскую героиню не третьего даже, а тридцать третьего эшелона. Круглая сирота, практикующая какую-то малоразумную пророческую акробатику, психопатка, раскладывающая дома всю еду ровными рядами, огромная, нескладная, вечно зареванная, занимающаяся в перерывах между истериками заказными убийствами — Электра не нравится никому, включая даже играющую ее артистку Гарнер. И в этой ее неприкаянности, никому не нужности — главная прелесть этой нервной смертоносной дурехи. Ее так хочется взять за руки и тихо так сказать: ты красивая, ты умница, только это красное белье, зачем ты его надела, все будет хорошо, убери спицу, не плачь.