
Хорошенький репортер (Тимберлейк) хочет получить Пулицера и вырасти в глазах своей умной девушки (пока та ему прямо говорит, что он нужен только для секса) и ради этого берется размотать дело о двух полицейских, безнаказанно застреливших драгдилера. Ниточки, естественно, ведут на самый верх, и у репортера довольно быстро остается всего двое живых друзей — крепко пьющий чернокожий издатель еврейской газеты (Фримен, которого пару раз можно видеть пляшущим бесшумную хаву-нагилу) и прокурорский работник, лишенный человеческих качеств (Спейси).
Замах был на новый «Китайский квартал», никак не меньше, и зеркальные крыши вымышленного мегагорода Эдисона вправду поначалу сулят что-то вроде эпоса. Но режиссер и сценарист, отдавший, как пишут, 20 лет жизни полицейским сериалам, за эти 20 лет так овладел профессией, что все прочее ему стало без надобности. Ему все просто и понятно: если воспоминания — он снимает их на черно-белую пленку, если муки совести — то ночью на краю смятой постели, если подружка — то в коме. Белый свет с неба, красивые пиджаки и штурмовые винтовки (в конце против коррупционеров применяется огнемет) в «Эдисоне» соседствуют с фразой: «После того как убитый был, гм, убит…», и в общем довольно трудно решить, на что это похоже больше — на «Голый пистолет» в постановке Майкла Манна или на «Схватку», переснятую братьями Цукер. К певцу Тимберлейку, как ни удивительно, претензий нет: он хорошо ходит, а когда ему разбивают лицо, даже становится немного похож на Джуда Лоу. А вот эпизодический Кевин Спейси ухитряется вести себя в точности как животное проглот из мультфильма «Желтая подводная лодка»: он, даже когда не старается, настолько плотней и убедительней всего остального фильма, что стоит ему возникнуть в кадре — и мир «Эдисона», без того зыбкий, начинает дрожать, морщиться, как простыня на ветру, и, кажется, вот-вот со свистом свернется в точку — останутся лишь чистый белый экран и сложивший губы дудочкой Спейси посередине.