На дальней трассе мидл-очкарик обгоняет смердящую выхлопами цистерну. Цистерна с воем обходит мидла, а после устраивает выскочке такое автородео, что нож с вилкой на дорожном знаке начинают казаться скрещенными костями.
Глухое шоссе с двузначным номером — редкое место встречи классовых антагонистов. Цивилизация изобрела полицию и суд, элитные школы, кварталы, офисы с единственной целью — оградить городских трусохвостиков от «дай закурить». Лишь дорога делала людей равными, как только могут быть равны блестящая городская игрушечка и смрадный четырехмостовый кинг-конг. В невадской пустыне красный «плимут», который don’t like trouble, не стоит против бензовоза-питекантропа, плотоядно урчащего в задний бампер. Дорожные пятнашки уже на 20-й минуте превращаются в убийственное сафари, сопровождаемое детским щебетом из приемника: «Я люблю играть с мясом». Белый воротничок из «плимута» не любит играть с мясом, но мясо его не спрашивает. Мясо хочет честного лобового поединка куриной шейки с волосатой тушей. Нация шоссейных дорог и железных коней играет сверхамериканскую аллегорию библейского поединка кузнечика с гориллой. Неудивительно, что сюжет взволновал субтильного дебютанта Спилберга, а не кого-нибудь погабаритней вроде Орсона Уэллса.