«Дирижер» Лунгина это попытка на полутонах разыграть целое произведение; в центре единственная четкая фигура дирижера, который как по бумажке – по нотам, ага – действует, кидает картины, плачет, шевелит бровями, руками, в руках палочка, ругается и чуть-чуть перерождается. За полтора часа не успеваешь понять, почему именно эта, предельная, конечно, экстремальная ситуация, заставившая снова закурить, впервые опоздать, мчаться первым самолетом в святые места, а потом вести себя хоть как-то по человечески, все это делать заставляет: то есть не столько не веришь, даже наоборот, особенно сцена похорон и сыгранное удивительно точно «это не он!», сколько очевидное несоответствие размаха и средств, ведь любой фильм срывает оковы, поставляет истории перерождения, здесь и сейчас, оставляя позади годы неэмоциональных сюжетов. Это не история изменения, или не история о другой стороне луны, это только что спиленное дерево отвалилось в сторону, умерло, а рядом остался стоять пень – спиление происходит за кадром, девяносто минут слышно как скрипит нарыв, церковными песнопениями пытаются заглушить – или утешить; люди разговаривают в прямом смысле на разных языках; а еще много ругаются и тут же поют. Если зрителям все еще непонятно: смотрите, Иерусалим, один умер, другой как будто воскрес, оратория вместо всех музыкальных тем, здесь святое место, здесь случаются чудеса. Главный герой, по уже традиции Лунгина с вынесением характеристики в название, непонятно исчерпывается ли он бесхитростным переносом и этой характеристикой или Лунгин пытается сказать что-то другое, вроде того, что на самом деле условный дирижер, вместо рук управляющий людьми с помощью страха, на самом деле ничем в своей жизни не управляет; или наоборот управляет, но это и приводит к событиям сперва, кажется, случайным, а потом, опять с помощью совсем бесхитростного монолога вслух, выясняется, что история стара как мир и это лишь в оркестре не по партитуре заиграл инструмент и дирижер не справился. Персонажи второго плана совместно с дирижером живут, их истории начинаются и не заканчиваются, лишь дополняя кое-где всполохами фон и заполняя пустоты – камера успевает захватить декорации, и люди тоже как декорации существуют в пространстве фильма, не учесть их было бы неверным – и это еще одна бесхитростная, отстраненная форма для разговоров о чем-то важно: просто, в лоб. Церковные песнопения, наложенные на самую глухую историю об отцах и сыновьях, пытаются вещать нечто духовное и сакральное, как будто продолжая сюжет, но ни притчи, ни библейской истории, ни гармоничного созерцания не получается. Там есть гармония, внутренняя, вовне не распространяется: дирижер машет палочкой для самого себя.
…Голгофа – лобное место, где был распят Христос, претерпевший перед смертью и воскрешением унижения и страдания… Порой одно слово, один звонок, одна ситуация могут стать в жизни человека своей Голгофой… На которой совершается распятие человеческих душ…
Известный и успешный дирижер Вячеслав Петров и его музыканты отправляются в Иерусалим с концертом-ораторией* митрополита Иллариона «Страсти по Матфею». Здесь, на Святой Земле, каждому из героев картины и предстоит взойти на свою Голгофу.
В центре сюжета, безусловно, фигура главного героя – дирижера. Обладая жестким, нетерпимым к слабости других характером вкупе с человеческой гордыней, Вячеслав с некоторой долей презрения относится к тем, кто не так успешен и силен в жизни. Потому один из таких вот «неуспешных» и «несильных», «маленький» человек Надеждин, срываясь на крик, бросает в лицо дирижеру: «Я не помидор! Из меня давить сок нельзя! Я - человек! И во мне кровь течет, которую Вы пьете!».
Так же нетерпимо и без понимания сложились отношения с единственным сыном, Сашей. С одной стороны, исполнение оратории в Иерусалиме – еще одна вершина творчества Вячеслава, его карьеры и успеха. Но именно в эту гастрольную поездку ему предстоит пройти свой крестный путь: известие о смерти сына в Иерусалиме, тело Саши в одном из притонов города, похороны, прощальное письмо и раскаяние. Позднее, но все же случившееся примирение с сыном на его могиле.
Параллельная сюжетная линия – история семьи музыкантов Сергея и Аллы, в чью жизнь вплетается третья судьба - паломница Ольга с сыновьями Севой и Сеней.
Выпавший камешек из сережки верующей Аллы – метафоричный предвестник окончательной потери атеиста-мужа, сбегающего от себя и жены в объятия чужих женщин. Казалось бы, душевный покой Аллы обеспечен: Ольга не пришла на концерт по приглашению Сергея. Но вместо успокоения – пустые, холодные глаза мужа и режущая как кинжалом фраза: «Я тебя НЕ ЛЮБЛЮ». И далее, самое страшное: словно жертвоприношение, гибель Ольги от взрыва бомбы смертника-террориста на рынке. Отсюда чувство вины и боль в глазах Аллы – ведь именно по ее просьбе Ольга не пришла на концерт, а могла бы прийти и остаться в живых…
На Святой Земле начинается (или продолжается и восходит к своему апогею) крестный путь каждого из героев. Сопровождает видео ряд потрясающая оратория митрополита Иллариона «Страсти по Матфею». Страсти – значит страдания. У каждого героя картины они свои. И все герои фильма – ужасно одинокие, несчастливые люди. Обделенные Любовью, но нестерпимо жаждущие Ее обрести.
Картина П.Лунгина – для рефлексирующего, думающего зрителя, умеющего читать «между строк», чуткого улавливающего душевные переживания героев. Зрителя, способного видеть и понимать знаки и символы фильма, нравственная тематика которого многогранна и разнопланова: тема «маленького» человека (Надеждин), внутри семейные отношения (Сергей и Алла), извечный конфликт «отцы-дети» (Вячеслав и Саша)… Но главный лейтмотив картины – покаяние, прощение и любовь!
«Мы не поняли друг друга. Прости меня, папа. Я очень тебя люблю», - слова из последнего письма сына Саши к отцу.
Примирение состоялось. Через смерть, через боль утраты, через раскаяние. Через страсти. И через Любовь…
03.04.2012
* оратория – монументальное эпико-драматическое музыкальное произведение для хора, певцов-солистов и оркестра (от лат.oro – говорю,молю) - словарь Ожегова (авт.)
Лучший фильм за последнее время (с точки зрения умения снимать кино и использовать данный жанр искусства, чтобы рассказать ПРАВДУ о мире). Фильм для взорслых людей, которые пытаются осознать, в чем смысл и цель нашего существования на Земле. Я в шоке от многих прочитанных рецензий по данному фильму: не думала, что так много поверхностных людей, которые к тому же не стыдятся эту свою недалекость демонстрировать в оценке подобного рода фильмов. "Товарищи", - хочется крикнуть, - бегом идите пересматривать "Облачный атлас", вам - туда!" А тем, кто не потерял надежду получать от кино как от искусства то, что оно призвано давать - а именно, раскрывать перед человеком Правду о Жизни - приятного просмотра! Думаю, что если бы даже хулители "Дирижера" и осилили до конца хотя бы один фильм Иосселиани или Тарковского, то с нескрываемым удовольствием прочла бы их отзывы, упиваясь глубиной их глупости! Как сказал Артур Шопенгауэр "Знание - ограничено, безгранична только глупость!" Да, и эту безграничность печально наблюдать.
В фильме поставлена проблема, в глаза которой многие не отваживаются посмотреть до конца жизни: проблема того, что все мы смертны, что однажды не будет и нас. В теме Смерти нет ничего мрачного, потому что отрицающие Смерть люди не способны оценить ни ценность Жизни, ни смысл Любви. Игра актеров на уровне, достойном самого большого уважения. Сценарий гармоничен. Музыка Митрополита уместна и оценена музыкальным миром высоко. Поднятая тема смысла человеческого существования не может быть раскрыта в принципе, но сами размышления на эту тему - я снимаю шляпу перед всеми, кто сделал фильм, кланяюсь и говорю "Спасибо Вам, что в этом выхолощенном последними "достижениями" кинематографа жанре вы сняли фильм, просмотр которого делает людей лучше". А смысл последней фразы? Это как тест на взрослость. Те, кто понял, поставьте "спасибо" этому отзыву.
Пошел на фильм из за трех вещей - Дарья Мороз, Павел Лунгин и Иерусалим.
потрясен работой режиссера и актеров. особенно Владаса Багдонаса - исполнителя главной роли. Фильм слишком обо многом, чтобы много писать - если вам нравится "Как я провел этим летом" и "Остров" - сходите. девочкам запастись платочками.
Масштабно, эффектно, музыкально, но мрачновато и как-то совсем незакончено. Тяжелая тема, трагично, но не убедительно
Новый фильм Павла Лунгина. Два последних нашумевших не понравились: уныло, тяжеловесно, предсказуемо. Но главное: Мамонов. Я о него - если так можно сказать - постоянно спотыкался. Его сценический образ, существо, живущее в песнях, для меня сложнее и интереснее, чем люди, которых ему приходилось изображать у Лунгина. Со своими особенностями, со своим безумием, но всё-таки люди, а Мамонов уже давно дошёл в своём юродстве до абстрактного, не постижимого разумом духа, ушёл в экспрессивных изгибах души так далеко, что ровная линия киношной роли, со своей правильной драматургией, для него всё равно, что лишится оркестра, конечно - внутреннего. А где трубы, скрипки, барабаны, почему звучит только флейта? Это ощущение скованности у Мамонова, его игры по правилам, его рамок и оттого натужности в воплощении чьей-то придуманной кем-то судьбы, не давало мне воспринимать ни историю на острове, ни историю XVI века. А вот в "Такси-блюзе", который недавно наконец посмотрел, я Мамоновым любовался, там он, ещё молодой и не улетевший, органичен, лёгок, свеж и по-человечески мне более понятен. Говоря уже о фильме, я был покорён его вневременностью, бойкой кистью, дерзостью свободного и обеспокоенного художника.
А был ещё местный (лыткаринский), почти пустой ДК, где мы с мамой следили за тяжёлыми отношениями отца и сына, разрешившихся незабываемой белой простыню из окна мчащегося поезда. И вот со времён этого взрывного, нервного, тревожного "Луна-Парка" проходит 20 лет и мы с мамой снова в почти пустом, но уже московском кинотеатре смотрим и слушаем кино того же человека и по сути - о том же, если не углубляться в подтексты, точнее - не измышлять их. Так о чём же и спустя четверть века? О том, как болезненна связь отца и сына, как трудно быть отцом, как трудно вообще любить и быть верным человеку, как трудно быть с ним и как бесконечно трудно быть им. Традиционный набор драмы. Но среди этих вечных вопросов появляется ещё один, вопрос сегодняшнего дня: работа, её цена. Достоверно ли или нет, но Лунгин показывает того, для кого работа стала целью, фактором, определяющим жизнь и другого человека. Ради неё он, герой, всё подвинет, к ней он всё прицепит, потому что вне её он себя не мыслит. А вне её оказывается целая жизнь, требующая гораздо больше, чем навыки профессии. Показательно место, где я смотрел фильм. Это был один из небольших залов в огромном торговом комплексе, который не что иное, как символ нашего времени, потребительская корзина. В неё свалено всё: от духов, носков, кукол и блинов с сёмгой до духовных ценностей, место которым – 4 этаж, 8 зал с названием “Амстердам” (есть ещё “Париж”, “Берлин”.) Как не свихнуться в таком блестящем многообразии, в мире, в котором всё можно купить, как не чувствовать себя в нём изгоем, что может сделать твой шаг в нём уверенным? Именно она – способность купить, возможность запускать руку в потребительскую корзину. Сейчас ты это твой хватательный уровень, а он напрямую связан с твоей работой, только она наращивает мускулатуру щупальцев, или делает их вид непристойным. Работать, значит зарабатывать, зарабатывать, значит жить, жить значит тратить – и наоборот. Cитуация складывается так, что звенья этой цепи примыкают друг к другу всё крепче, спаиваются, и врезаться в эту цепь другим звеньям становится всё сложнее. Если твоя жизнь держится только на “других” звеньях, ты выпадаешь из этого мира, погибаешь в нём. Но также погибаешь, если в твою жизнь не врезается то самое “другое” звено, без которого ты лишь холодный механизм, обеспечивающий условную систему энергией. В лучших картинах Лунгина – независимо от моих пристрастий – всегда есть этот конфликт живого с машиной. В начале, 20 лет назад, её представляли пролетарий и националист, теперь люди, облечённые властью. Менялась и противоположная сторона, идею свободы, человечности олицетворяли музыкант, истопник, священник и теперь художник, не появившийся в кадре, тем не менее незримо присутствующий в каждом. Художник, не устроившийся в этом мире, отторгнут им, отторгнут в лице того, чьи принципы и чьё состояние характеризуют сам мир. Будь таким, как он и будешь на плаву, - говорит Лунгин, показывая своего дирижёра и добавляет, - но знай, что в один момент из всех лодок, которые ты обошёл, утопил, протаранил, поднимется такой вой, от которого ты не сможешь спрятаться. Он будет идти со всех сторон, из самых глубин океана, законами которого ты так славно овладел”. Нельзя не вспомнить последний кадр “Царя”.
Несмотря на все натяжки и перетяжки, на музыку через край, её – местами - назойливость, несмотря на литературность в монологах, на то, что труп “дышит” и в один из первых кадров влезает чья-то голова, в фильме есть искусство. По крайней мере, во время просмотра в этом нет сомнений. Потом уже, выйдя из зала и стремительно теряя температуру, попав в царство сверкающих витрин, коробок и бесконечных вешалок, начинаешь рационализировать, разбивать в уме сгусток, который в тебя вошёл, тебя раздвинул. А он не так-то легко разбивается. Признак искусства. Ещё один: усилившаяся восприимчивость, внутренний микроскоп, с которого слетели пыль, грязь. Всё происходящее, как продолжение фильма, вот-вот из угла выйдет герой или пройдёт рядом. И вроде шум и суета, беспрестанное движение, яркие лампы, но всё бледнее, тише, статичнее и игрушечнее после такого напора эмоций, планов, красоты. Что же тогда подмывает сказать, что нет, на самом деле, в фильме никакого искусства, есть только его атрибуты? Почему же хочется поворчать об однозначности, о морализаторстве? Зачем хочется сказать о слабом послевкусии? Почему не терпеться выразить своё недовольство игрой Дарьи Мороз, сказать, что ни влюблённость у неё не получилась, ни настоящая тревога за детей? Потому что живёт во мне эта наша русская черточка – отыскивать плохое, упиваться им, раздувая, искажая, опошляя. Мы не очень умеем хвалить, не умеем радоваться за других, а что касается конкретно нашего кино, то здесь уж совсем не принято говорить добрых слов, принято ругать даже, не посмотрев, брезговать, а если смотреть, то через поволоку предубеждений, завышенных ожиданий, постоянных сравнений с западными образцами. Что ж, “Дирижёр” не только может выдержать сравнение с любым хорошо скроенным европейским фильмом, но и превзойти его. Я делаю небольшое усилие и принимаю все шероховатости картины, ей нужно это принятие, как нужно принятие и доверие нашему кино в целом, в котором сейчас пытаются работать и работать старательно, честно многие люди. Мы быстро учимся у американцев техническим вещам, у нас уже летают машины и ритм монтажа как в лихом блокбастере. Но они-то хотят от нас другого, Чехова, Достоевского. Они хотят от нас боли. Как было сказано – мы основной её поставщик. И нам она нужна не меньше, чтобы учиться жить с ней и, через себя, своё, чувствовать её в другом. Лунгин это, кажется, понимал всегда. Спокойный, разумный, рассудительный человек, не боящийся признаваться, что часто движется на ощупь, интуитивно. Слышал, что на съёмочной площадке у него вечный базар, цыганщина, кино снимается между бесконечными разговорами, шутками, чаем, всё ходуном, как в его “Свадьбе”. Кто знает, может иначе о страдании снимать и нельзя. А снимать о нём необходимо. И здесь стоит поучиться у Павла Семёновича: уравновешивать высокое с самым обыденным, бытовым. В "Дирижёре" это сделано мастерски.
Скептически настроенная пресса нередко называет Павла Лунгина «официальным режиссером Русской Православной Церкви» - тем любопытнее, что его новая работа вроде бы совсем не о религии, впрочем, это только на первый взгляд.
Сюжет фильма вертится вокруг гениального дирижера Петрова, немногословного и болезненно честного мизантропа. Накануне гастролей в Иерусалиме ему приходит факс о смерти его сына, в прошлом гедониста и прожигателя отцовских гонораров. Случайно или нет, но последним земным пристанищем петровского отрока оказывается именно Святая Земля, так что израильская оказия приходится Петрову весьма кстати.
Музыка — а в фильме была использована оратория митрополита Иллариона «Страсти по Матфею» - кажется в «Дирижере» чуть ли не более важным элементом, чем, собственно, сюжет, она звучит практически везде, ее размеренное движение добавляет действию пластичности и какой-то особенной мягкости. Однако по мере просмотра фильма постепенно становится ясно, что ее основная функция — это закрыть прорехи сценария, который довольно скоро скатывается в заурядную драму. Поначалу казавшийся непоколебимым Петров не держит удара, и его по-фаустовски пронзительная угрюмость то и дело сменяется безоружным детским лепетом, а адекватность навязываемой зрителю трактовки происходящего кажется все менее и менее очевидной. Если в идеале фильм задумывался, как иллюстрация того метафизического восхождения на Голгофу, что переживает каждый, кто вынужден страдать, немногие зрители доберутся до ее вершины вместе с главным героем, только самые впечатлительные, остальные предпочтут наблюдать за происходящим из гостиничного номера.
В нескольких своих недавних интервью Лунгин последовательно заявлял о том ужасе, что творится в российском киномейнстриме, и с ним не поспоришь: под фильмы вроде «На игре» или «Тот самый Карлосон» и поп-корн в горло не полезет. С этой позиции его «Дирижер» - фильм очень важный и несущий миссионерскую функцию, а именно: транслирующий в массовое кино добро, свет и любовь, однако что делать с ощущением, что под видом глубоко духовной ленты вам подсунули сжатый до полуторачасового формата сериал?
Наверное, хорошее кино подразумевает продуманный в мельчайших деталях сюжет, подобранных к роли акторов, хороший монтаж, музыку. В данном случае, как я читала по рецензиям, фильм задумывался именно на основе прослушанной режиссером музыки. Поэтому именно она оказалась главной в фильме, звучащей чуть ли не в кажром кадре. Но поскольку музыка божественна, это только украсило фильм. Вернее, не так. Это стало его основой, чуть ли не одной из главных действующих лиц! Сюжет, конечно, слабоват, наверное, потому он и обрывается довольно внезапно, как последняя звучащая нота.. И вполне оправданно недоумение зрителей - как, все? Видя титры, не спешат расходиться, как будто ждут продолжения. Хотя чуть позже (по размышлениям о фильме) приходишь к выводу, что главное сказали. Потому и так резко поставлена точка в повествовании. Вернее, она заставляет зрителя не быть пассивным - вот вам дали основу, а теперь сами подумайте - не над продолжением, а вообще ... о жизни....Актеры прекрасные (центральная роль - выше всяческих похвал), неплохие виды Израиля и Иерусалимы - кто там был - сможет вспомнить знакомые места. Кто еще не был - приобщиться к Святой Земле хотя бы через экран. В целом, фильм на четверку. Сходив, не думаю, что вы решите, что зря потратили время. Однако и шедевра, наверное, ждать не стоит...
Гениально! Это про музыку, не про фильм. Очевидная слабость и недоработанность сюжета многократно компенсируется талантом режиссера "до мурашек" точно подобрать отдельные сцены и кадры под соответствующие музыкальные номера "Страстей по Матфею". Уверен, что именно после таких фильмов многие впервые придут в консерваторию, филармонию и возможно более серьезно станут относиться к волшебному миру классической музыки. В этом вопросе фильм свою задачу выполняет прекрасно. По драматизму и глубине вызываемых эмоций, "Страсти по Матфею" митрополита Илариона ни в чем не уступают оратории И.С.Баха. И похоже, что это - один из лучших образцов современного классического произведения для хора, солистов и оркестра, замечательной рекламой которого и является творение Павла Лунгина.
Не стоит идти на этот фильм, если вы хотите легкого времяпрепровождения. В фильме поражает все: и сюжет и игра актеров и музыка и съемки. Но обдумать это все возможно только после сеанса, во время фильма оторваться от экрана невозможно, хотя иногда и очень хочется закрыть глаза. Это тяжелый фильм. Это хороший фильм. Главное, что после него уходишь наполненный чем-то важным, одухотворенным. Спасибо Павлу Лунгину.
Смотрите фильм сердцем: хочется плакать - плачьте, хочется жалеть- жалейте! Не ищите подводных камней, не пытайтесь прочесть между строк. Почему-то у нас традиционно, если появляется религиозная тематика, тут же пытаются интерпретировать сюжет согласно библейским персонажам, провести какие-то параллели, распутать витиеватые нити драматургических хитросплетений, короче говоря, поумничать и ничего толком не понять. "А ларчик просто открывался"...
Фильм прост и понятен в восприятии, как просты и понятны библейские заповеди. Но он поднялся из плоскости просто рассказанной истории в другое измерение. Он ЗАЗВУЧАЛ. Герои, словно солисты в оратории, ведут свое повествование, благодаря особому персонажу фильма - музыке, написанной сердцем. Это не Бах, и критикам не свезло - оценку "Гениально" они поставить не могут, талант митрополита Илариона еще под сомнением, веками не проверен. А так, чтобы распахнуть свою душу и сказать: "А ведь как хорошо!" Сюжет Библии печален, но это Светлейшая книга в истории человечества. Свет ярче светит, когда выходишь из тьмы. В фильме нет безысходности, беспросветности, как пишут многие, увидевшие "истину". Каждый видит настолько, насколько он может впустить в свое сердце, распахнуть свою душу, отдаться благим порывам. Не анализируйте, а чувствуйте!
Эмоциональное, музыкальное, межконфессиональное кино.
Главные герои картины – непревзойденный актерский состав во главе с вильнюсским актером Владасом Багдонасом. Действие картины разворачивается в городе Иерусалим, на протяжении всей киноленты звучит духовная музыка Митрополита Илариона.
Место проведения съемок выбрано не случайно: святая Земля дарит ощущение мгновенного просветления, и затрагивает крайне важную тему в сознании человека – цель человеческого существования на Земле. На что мы тратим жизнь, которую подарил нам Всевышний? Что мы делаем с этим даром? Испепеляющее солнце Ближнего Востока прожигает разум и глаза смотрящего, по новой заставляет открыться едва затянувшиеся раны подсознания. Все, что было на поверхности, выгорает дотла, и остается лишь пепелище.
Совершенно разные люди: атеисты и верующие, вечно конфликтующие арабы и евреи, отцы и дети - все они погрязли в недоверии, обмане, неверовании собственных идеалов. Жизнь, бурлящая внутри нас, личные переживания, необдуманные слова в адрес близких людей, все это производит необратимый эффект - эффект бабочки. Между эпизодами страданий и смертей автор призывает нас быть честными перед собой, сорвать маску безразличия, безучастия и незаинтересованности к близким людям, ибо важно вовремя понять ценность каждого человека, вас окружающего. В нашей жизни слишком много ходов, слов и действий, за которыми мы не понимаем главного – есть вещи, которые уже не вернуть и не исправить, ибо слишком поздно.
Фильм раскрывает жестких, уверенных и жестоких людей невероятно чувственными, ранимыми, одинокими и раскаивающимися личностями. Грех и раскаяние вне церквей и храмов. Все это внутри нас. Фильм, способный сделать людей лучше, чище; фильм о всепрощении.
Тема смерти – духовной и физической - есть сакральный смысл кинопроизведения. Смерть необратима, она не выбирает по цвету кожи, вероисповеданию и половой принадлежности. Физическая смерть есть случившийся факт, последовательница духовной гибели.
Главное – успеть сказать добрые слова, стать человечнее, посмотреть на близких людей другими глазами и не просто слышать их, а именно услышать. Каждому – по вере его. Не стоит забывать, что мы – сами кузнецы своего счастья, и подчас наши собственноручные действия приводят к трагедии.
Фильм сильно на "на любителя". Если творчество Лунгина для Вас "Царь" и "Остров" советую не идти; В "Дирижере" нет ощущения светлого и понимания, что среди плохого есть и должно быть хорошее. Увы это драма в чистом виде сдобренная музыкальным произведениям Иполита Иллариона "Страсти по Матфею".
Любой мало мальски думающий человек выйдет из кинотеатра с настроением " в воду опущеенный".
Скажу сразу игра актеров замечательная, и весь фильм построен только на игре актеров и музыке. Сценарий и "задумка" не из ряда философского, все просто и лежит на поверхности.
Если Ваша цель, после кинотеатра, депрессия или настрой "подумать о вечном и за жизнь" - велком в кинотеатр на новый фильм "Дирижер" Павла Лунгина.
Меня фильм вернул в Иерусалим, в эмоции, которые непременно рвут на части паломника, оказавшегося на Святой земле. Кино не для всех. Кино о вере, раскаянии.
Понравилось.
На мой взгляд, есть заметная параллель с фильмом "Царь". Здесь в центре внимания - сложные взаимоотношения лидера - жесткого, но напуганного, с подчиненными - угнетенными, но мелочными, даже жалкими.
Каждый вынесет из этого фильма что-то свое. Я же вынесла то, что настоящий Бог он не снаружи, а внутри. Тема веры и религии затрагивается с разных сторон. Тут и набожная солистка хора, чья ревность не доводит до добра, и паломница Ольга, погибшая в результате череды случайностей, и террорист-смертник, и главный герой, поздно, но нашедший свой путь к Богу.
Про музыкальное сопровождение все уже сказано в официальной рецензии. Чтобы не повторяться, просто присоединюсь: звучат потрясающей красоты оратории, в унисон с происходящем на экране и в сердце зрителя. Атмосферность фильма дополняют панорамные съемки природы Израиля.