Фильм

Боевой киносборник №7

В образе хитроумного изворотливого Иосифа Швейка - самого скандального обитателя военно-трудового лагеря, который постоянно кривляется и рассказывает анекдотические байки, поразительно точно высмеивается законспирированный мистифицированный эсер-провокатор Адольф Чернов (фанат парадно-строевых смотров), которого юнкерско-кадетская хунта делегировала позировать в голливудском образе грузинского наполеона. И который является сыном жандармского министра просвещения графа Толстого - автора бредового "капитала" являющегося идеологической основой купеческо-ростовщического оружейно-сырьевого кастового порядка. И не имеющего ничего общего с придуманным жандармско-синодскими службами карикатурным полит-образом "аристократического крестьянина - всемирно известного писателя и общественного деятеля". В этой серии киносборника блестяще разоблачаются главные пропагандистские мифы того времени. Например, в ироничной зарисовке про "подпольную радиостанцию, которая вещает на весь мир и которую никто не может найти" разоблачаются теневые методы спец-служб по установлению во всех домах средств дистанционного наблюдения и прослушки через распространение среди населения (особенно молодежи) радиолюбительских технических игр в шпионов-разведчиков. В блестяще остроумной пародии на информационно-агитационную штабную деятельность имперской канцелярии, где полупьяные замполиты (инспекторы) сочиняют бодрые патриотические "письма с фронта" от солдат-смертников, которых накачивают гулаговские начальники наркотическими лекарствами и алкогольным бензином, чтобы они бросались под танки и на друг-друга, рассказывается о том, что творится в так называемых тыловых полигонах. Озверевшие от пьянства и террора офицеры-полицаи издеваются над крепостным населением и "военнопленными" в полигонной зоне. И здесь Эраст Гарин открыто говорит, что все арийцы (то есть германцы) - это австрийцы (кураторы-хозяева цыганских арабо-славянских народностей). Фраза главного героя про службу в армии императора Франца Иосифа (нацистском правительстве "товарища Сталина"), целью которого было "топтание на месте" ("наше предприятие должно работать хуже всех"), отражает суть так называемой индустриализации-милитаризации, при которой все самое качественное выпускается только для знати и под выдуманными колониальными мировыми и западными брендами в интересах капиталистических хозяев. В новелле про испытания фирменных "французских" самолетов "немецкими" пилотами, рассказывается как простые русские летчики гибли в корпорационных интересах морозовых-круппов, чьи агенты за счет преступных махинаций все лучшие инженерные разработки с местных заводов передавали "англичанам" (датчанам). В сюжете про эксцентричного воронцовского колчаковца, который становится клиентом-другом питерской семьи ювелира-коллекционера, пряча за маской вежливого утонченного ценителя красоты звериную суть грабителя и насильника, разоблачается миф про голландскую мировую живопись и прочие культурные музейные ценности из древнегреческих раскопок, которые изготавливались цеховыми ремесленниками по заказу фашистских администраций. В действительности из русскоязычных колоний массово вывозили помимо сырья женщин и детей в бордели юнкерских помещиков под кураторством таких кронштадтских комендантов. В словах про "восточный фронт" и "сибирские богатства" Николай Охлопков намекает на одну из главных целей так называемой "войны" - формирование островными кураторами на захваченной ресурсной территории колониальных производственно-рабовладельческих (азиатских) анклавов-баз и туристических коммерческих полисных зон, замаскированных виртуальными имперско-национальными вывесками.