Фильм

Globe: Много шума из ничего

Самая близкая к зрителю постановка искрометной шекспировской комедии. Когда в спектакле по Шекспиру сталкиваются звезды водевиля и серьезные драматические артисты, результаты могут быть самые неожиданные. Так и произошло в великолепной постановке комедии «Много шума из ничего» режиссера Джереми Херрина на сцене лондонского «Глобуса». Постановка Шекспировского театра «Глобус». «Много шума из ничего» — самая симметричная пьеса Шекспира: две пары влюбленных, плюс добрый князь и его брат-злодей, плюс парочка комических энтузиастов ночной городской полиции. Кроме того, это одна из самых взрослых по мироощущению шекспировских комедий, основной интригой которой является развернутый ответ на вопрос: быть или не быть любви двух законченных иронистов, Бенедикта и Беатриче? Соответственно, любая постановка этой комедии держится на виртуозности звонкого обмена колкостями двух главных героев. С выбором пары своих комедиантов режиссер Джереми Херрин попал в яблочко. Бенедикта играет Чарлз Эдвардс — лауреат премии Лоренса Оливье и звезда водевилей Ноэла Кауарда. В роли Беатриче – Ив Бест, выпускница Оксфорда, театральная звезда с впечатляющим резюме, лауреатка премии Лоренса Оливье за «Гедду Габлер», известная широкой публике ролью доктора О'Хары в сериале «Сестра Джеки» (Nurse Jackie, 2009-2015). Эдвардс и Бест блестяще разыгрывают уморительную драму сперва неловких, но заметно смелеющих по ходу действия подходов двух почерствевших, но не окаменевших, сердец к большому чувству. Неудивительно, что за роль в этом спектакле Эдвардс номинировался на премию газеты Evening Standard. Эмоционально правдивой динамике чувств Бенедикта и Беатриче Шекспир противопоставляет полную коварства и страстей историю любви второстепенных героев — Клавдио и Геро. Своей работой с актерами режиссер Херрин ясно дает понять: одних персонажей Шекспир лепил из мяса и крови, других – из ваты, картона и прочей бутафории. Близость главных героев к реальности подчеркивает и забавная сцена, в которой Беатриче говорит свои реплики, держа за руку зрителя, стоящего в партере. Еще большей приземленности добавляет лондонская погода, заставившая зрителей прийти в театр в дождевиках: в реконструированном «Глобусе», как и в оригинальном, обошлись без крыши над партером.