Фильм

Собака Павлова

В неврологическом диспансере, в отделении для небуйных, на глазах дюжины тихих психов и измочаленного, беспомощного персонала крутят отчаянную любовь шизофреник Максим (Иванов) и истеричка Ксюша (Лядова). Страсть их, находящая выход по нескольку раз на дню (у дырявого забора, за трансформаторной будкой, в больничной подсобке со слепыми окнами), сперва кажется просто частным эпизодом общей клинической картины — но чем дальше, тем она понятней и человечней. И потому, что у героев были веские причины сойти с ума. И потому, что мир за хилыми воротами клиники, знаете ли, тоже безумен.

Кинодебют театрального драматурга Кати Шагаловой, спродюсированный Алексеем Учителем, — довольно исчерпывающий аргумент в пользу того, что иной новой драматургии лучше оставаться на своих экспериментальных подмостках с камерной акустикой и дружелюбной, понимающей публикой, чем подвергать себя жестокому испытанию экраном. Потому что искренность искренностью, но когда люди на экране начинают говорить друг другу: «А это все потому, что когда ты пришел из армии, оказалось, что твоя мама вышла замуж за твоего друга, и поэтому ты…» — и так же абзац через запятую, это правда довольно больно ушам. Как кино «Собака» представляет собой интерес даже не клинический, а судебно-медицинский: нужен скальпель и, быть может, пила, чтоб понять про нее некоторые вещи. Как, например, человек, работающий на грани пресловутого verbatim, ухитрился сделать фильм, где абсолютно не считывается время действия (единственное свидетельство того, что это не 70-е и не 80-e, — мобильники, дико, кстати, мешающие персонажам). Или вот как такое возможно, чтоб умная барышня-драматург, которой нет и 30, оперировала теми же интонациями, той же мертвенной метафорикой, что и Эльдар Рязанов 10-летней давности (был у него, если помните, душераздирающий, страшный период, когда он из последних сил пытался дать советского Феллини). В принципе, если не питать какой-то особой больной склонности к задаванию вопросов, ответов на которые нет, на выход «Собаки» в ее неширокий московский прокат можно было бы тактично промолчать — когда бы не одно но. «Но» называется артисткой Лядовой, и уже в третий раз за прошедший год (первые два были в фильмах «Космос как предчувствие» Учителя и «Солдатский декамерон» Прошкина) она феноменально хороша и эффективна, как небольшой танк, — без оглядки на качество окружающей ее истории и достающихся ей реплик. Немного даже страшно представить, на что этот танк чисто теоретически способен в руках компетентного режиссера.