Фильм

Часовой механизм

Небольшой особняк сенатора, захваченный террористами, окружен фигурками в камуфляжной форме. Раздается грохот, и взрывной волной одного из спецназовцев размазывает по стеклу находящейся рядом машины. Неподалеку наблюдает за догорающим особняком полицейский-подрывник Гласс (Сигал). А террорист Милош (Хоппер), весело насвистывая, скрывается вдали. Титр внизу экрана: «Год спустя». Уже другой полицейский (Сайзмор) натыкается на Милоша и теряет напарника. В ходе операции арестовывают девушку, чьего освобождения требует Милош, грозя новыми взрывами. И оба полицейских объединяют свои усилия для борьбы с мировым злом в лице нехорошего югослава.

Новый фильм Альберта Пьюна столь же сумбурен при просмотре, что и сюжет при чтении. Через десять минут после начала фильма перестаешь отдавать себе отчет в том, что же, в конце концов, творится на экране. Кто-то куда-то идет и что-то эдакое вытворяет, не давая комментариев ни коллегам, ни зрителям. Впрочем, когда комментарии все же изредка всплывают, хочется взвыть от примитивности той структуры, которая с легкой руки авторов фильма носит гордое название «Сюжет». Правда, любой знакомый с творчеством Пьюна, скажет, что есть и оборотная сторона медали. Да, есть. Человек снявший 35 фильмов за 19 лет, режиссер, чьими силами среди несчетных второсортных боевиков воплотились в жизнь такие классические ленты, как «Киборг» и «Немезида», автор, превративший кинодешевку, вроде «Крутых стволов» или «Солдата Апокалипсиса», в настоящую вакханалию для глаз утомленных синефилов, такой человек не может снять просто плохой фильм. Это правда. «Часовой механизм» — плохой фильм в квадрате. Кажется, что Пьюн, отдав экранное пространство деревянным манекенам вместо актеров, разрешив сюжету складываться по неподвластным пониманию законам, сам же сконцентрировался на одному ему доступных радостях. Отсюда и возникли долгие и красочные панорамы сметенных взрывами зданий, оказавшихся поблизости людей, корчащихся под градом осколков и щебня. Панорамы сменяются феерическими зарисовками вроде мечущихся под ливнем из цветных блесток людей в костюмах ведьм и вурдалаков на открытии городской мэрии. Но все мимолетное удовольствие от подобных немногочисленных сцен никогда не сравнится с облегчением, которое возникает на финальных титрах и длится всю дорогу из кинозала.