Выставка в Екатеринбурге

Кирилл Бородин. Парк развлечений

Токсично-яркая живопись художника, описывает бесконечный парк развлечений, к которому современная цивилизация инфантильно стремится. Работы кажутся глянцевыми и позитивными, но только на первый взгляд. В последней серии художник обратился к ярким современным пластиковым игрушкам. Посредством игрушек автор формулирует опасения, которые знакомы многим. Кажется, что мир уже совсем скоро заменится своей пластиковой копией, где нет нормальной еды, диких животных и даже людей, а есть только их виртуальные аватары в вечной пластиковой действительности. И эти опасения не случайны, ведь придуманная глянцевая жизнь стала той оболочкой, которую люди демонстрируют, теша свое самолюбие. В отличие от своих героев Кирилл Бородин осознает, что за фасадом гламура прячется суровая реальность. Усыпленные «жизнью» в интернете, компьютерных играх и комфортом в крупных городах, мы окружены суррогатной природой в виде декоративных кошек и собак. Но основные инстинкты не дремлют, их стихийное пробуждение художник выражает в сценах жестоких схваток шпицев с чихуа-хуа. Также в его картинах, животные мстят и ожесточенно грызут наш равнодушный пластиковый мир, нападая на игрушки, карусели или даже символ советских достижений — московскую высотку. Автор показывает нам современную жизнь с ее инфантильностью, манией величия и мнимой неуязвимостью. Кирилл Бородин играет со зрителем в ту же игру, что и социальные сети — многие его картины напоминают фотографии, сделанные для Инстаграма в самые удачные моменты жизни с самого лучшего ракурса. Девушки, героини художника представляют нам стереотипный образ «блондинки», активной светской девушки, для которой вершиной развития становится удачное замужество. Зритель непременно узнает типичность их внешности: модельные фигуры, длинные, выпрямленные утюжком волосы и равнодушно-пустое выражение глаз. Так в работе «Резиновый друг» девица тискает очень модный аксессуар, резиновый круг в виде фламинго, который используют в бассейнах и на отдыхе, но за ее фигурой художник с сарказмом изображает серое здание хрущевки, возвращая девушку в ее действительную реальность.