

Резкие светотени — резкий характер. Все было так давно, что на него можно повесить любое преступление. Художник шлялся по Риму с компанией вооруженных людей в плащах и задирал прохожих, ввязывался в драки, бил посуду в кабаках. У него была сабля. И в конце концов он убил человека. Хотя, кто знает — может, в те времена считалось, что это нормально. Кроме того, по слухам он был гомосексуален. Слух всего один, он относится к XVI веку и подпитывается исключительно эротизмом мужских образов живописца, но мы охотно верим. Вообще-то, у всех художников были подмастерья, но почему-то именно у Караваджо отношения с подмастерьем вызывают недоверчивое внимание потомков.
Как говорил Пушкин: «Врете, подлецы: он и мал и мерзок — но не так, как вы, — иначе!» То, как именно мал и мерзок был Микеланджело Меризи да Караваджо, и есть главный предмет интереса и залог его невероятной популярности в наше время. Образ вырисовывается притягательный: вспыльчивый, порочный и гениальный живописец, изучение биографии которого велось по полицейским отчетам четырехсотлетней давности. Буквально каждое его произведение связано с каким-нибудь скандальным случаем: то напишет проститутку с грязными ногами в виде Богоматери, то бродягу в виде святого Петра, то заказчики откажутся принимать работу.
Но все это на самом деле абсолютно лишние детали, которые, собираясь на выставку, нужно без сожаления отринуть — потому что все понятно и без них. В Москву привезут 11 полотен — это очень много, более чем достаточно, для того чтобы и без жареных подробностей убедиться в абсолютной актуальности Караваджо. Знаменитое «Обращение Савла» из церкви Санта-Мария-дель-Пополо со знаменитым же лошадиным задом во всю высоту холста; «Спящий Купидон» — некрасивый мальчик, который вполне мог бы в свободное время приворовывать на городских рынках; «Юноша с корзиной фруктов» — сладостный образ, осоловелым взглядом напоминающий преступных дегенератов из ранних фильмов Пьера Паоло Пазолини. Который, надо сказать, был безусловно главным караваджистом ХХ века — и это в свою очередь лишний раз свидетельствует о дальнобойности открытий Караваджо: от реализма в неореализм, а оттуда — все к новой правде.

Очередь, слегка запорошенная снежной крупой, - уже неотъемлемый атрибут Пушкинского музея. В одном из залов выставлены 11 полотен Микеланджело Меризи да Караваджо, что само по себе исключительное событие. Чтобы увидеть все эти картины в их родной Италии, придется только в Риме обойти несколько церквей и галерей, не говоря уже о других городах и странах, и везде одна-две картины, созданные в свое время на заказ для конкретной капеллы, церкви, ордена, мецената.
Идти в Пушкинский, выстаивать очередь и вежливо, но настойчиво протискиваться к шедеврам сквозь плотную толпу таких же страждущих необходимо еще вот почему: ни одна из репродукций не передает даже близко то волшебное ощущение света и цвета, которое есть в оригиналах. Тёмный фон вовсе не угольно черный - он теплый, темно-коричневый, скрывает массу деталей. Драматический поединок света с тенью сродни театру Шекспира - английский север и итальянский юг на рубеже веков удивительно единодушны и вторят друг другу, перекликаясь сюжетами и образами. Большой формат создает иллюзию вовлеченности, сопричастности действию, изображенному на картинах, – ещё немного, и шагнёшь в их изменчивое, как пламя свечи, пространство.
И вот уже сияет счастьем юность и погружаются в грустные размышления молодость и зрелость. Колеблется неуловимая и загадочная граница между мягким, чуть расплывчатым, - и четким, резким, – живым и неживым. Тихо совершается проникновенная встреча за скромной трапезой. Божественный свет врывается во тьму, выбивает человека из привычного седла и направляет к служению истине. Вздымается волна скорби и останавливается на краю каменной плиты. Кроткое смирение на миг замирает перед жестокостью, против которой единственное оружие - несломленный дух. Сон любви всё погружает во мрак. Но трепетное поклонение свету означает, что в мире живет надежда.

Сказать, что выставка понравилась, значит не сказать ничего! Можно бесконечно долго замирать у каждого полотна и наслаждаться светом и тенью, лицами и предметами, телом и духом. И неважно, каким человеком был Караваджо. Это творец и его картины мы можем увидеть сегодня. Благодарю за прекрасную выставку и отлично организованный показ самих шедевров.
Собственно, сказать что-либо о выставке сложно, почти невозможно, поскольку Караваджо - это Караваджо, а его шедевры - это шедевры. Очень жаль, что мало... Нельзя не отметить прекрасной работы тех, кто занимался освещением картин. Свет великолепно представляет картины. Спасибо! А вот все же в это время года и с такой погодой в Москве хотелось бы посмотреть больше ранних работ художника ;)
Мрачность выставки и тем позднего Караваджо может быть чревата для чувствительных натур.
Отличная выставка.
Много полотен, приятная постановка света.
Антураж экспозиции отражает искусство Караваджо, браво, ГМИИ!
Выставка «Караваджо» вызвала прекрасные чувства при виде картин как: «Юноша с корзиной фруктов» и «Спящий амур». Эти картины очень просты, смотря на них, не хочется задумываться хочется просто смотреть, не отрывая глас. А вот, например картина «Св. Франциск» заставила задуматься о том, что смерть может прийти внезапно, что смерть не обойдет тебя. Самое главное, что на выставке была создана полу мрачная обстановка и подсветка падающая на картины вызывала дополнительное подчеркивание оригинальности картины. Полотна были монументальных размеров но, конечно же, были и не большие картины. Выставка очень понравилась, советую всем сходить, пока еще есть время. Обрадовало, что в очереди стоял не долго. И не забудьте, что на полотна Караваджо лучше всего смотреть не сбоку! А то подсветка будет отсвечивать.

Выставка прекрасна. Полотна великолепны. Освещение - гавно, уж простите за прямоту. Одни блики, которые отравляют игру светотени в самих произведениях.
Стоит ли идти? Однозначно да. Об этих работах можно говорить только в превосходной степени.
Почему поставил 5 баллов? Я поставил их не организации освещения, а самой экспозиции.