Всем советую, даже если Вы небольшой ценитель живописи. Остались приятные впечатления: в галерее хорошая атмосфера, немного народа и что очень радует, выставка не утомляет.
Сама экспозиция "Детство. Отрочество. Юность." достаточна небольшая. В неё включены как картины разных художников, так и необычные фотографии. Всё это сопровождается табличками с текстом-пояснением.
Помимо этого можно осмотреть основную выставку галереи. Тоже очень занимательно.

В здании галереи искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков, до 13 февраля проходит выставка «Детство. Отрочество. Юность». Дабы не обмануть ожидания любителей прекрасного сразу скажу, что экспозиция не имеет отношения к графу Толстому и его литературным произведениям. Хотя нет, вру, определенную связь проследить можно: Лев Николаевич , как и все люди, когда-то был ребенком и даже написал об этом. Детьми, а точнее их изображениями на холсте и фотопленке , заняты сегодня два этажа музея. Античность, Средневековье, Возрождение, Новое время, Современность. Казалось бы, младенцы во все времена рождались с двумя руками и ногами, всегда были ближе, чем взрослые, к некоторому универсальному человеческому началу, всегда свободны от цепей социального и исторического. Как бы не так. Они - младенцы, дети, отроки- может быть и были свободны от исторического, но вот художники, бравшие в руки кисть, всегда принадлежали времени и обществу. Детали, техника, композиция, сюжет, настроение- все это улики рассказывают нам о базовых установках, с которыми взрослые относились к невзрослым.
Что можно сказать о представлении ребенка в средневековой живописи? Во-первых портрет писался по заказу семьи, в основном, по случаю смерти, как память для родителей. Если вы не ознакомились с мелконапечатанной справочной информацией в выставочном зале, то вряд ли догадаетесь, что улыбающиеся ребенок с вишнями в руке умер даже в той, параллельной реальности, где живут персонажи картин. Существовал, конечно, также жанр семейного портрета и портрета личного. В кругу семьи или один, младенец, завернутый в яркие пеленки сливается с украшениями и обстановкой, а ребенок более старшего возраста додумывался художником как перспектива человека. Современному зрителю может показаться, что детские головы приклеены к пропорционально уменьшенным фигурам взрослых. Молодые князья, наследники престола, отпрыски аристократических семей – художники старались предвидеть в них величие и изображали как бы уже царей, уже князей, уже людей. Возрождение, вернувшее человека в центр мироздания, поставило вопрос о детях, как вопрос признания их неоднозначной перспективой, требующей внимания и заботы именно как еще несостоявшийся факт. Перед художниками встает новая задача: изобразить в ребенке отсутствие «взрослости». На этом этапе внимание начинает переноситься с достоверности изображения декоративных деталей на достоверность мимики, комплекции, движения. В начале нового времени, художники стали изображать детей с гротескными проявлениями взрослых черт. Это не было возвращением к средневековому «додумыванию», а стало, наоборот, огромным шагом, огромным открытием реалистического плана. Взрослый мир постепенно проникает в ребенка, который начинает «играть» в гиперболизированную взрослость, и чем старше становится, тем больше «игра» проникает в него. Реалисты первыми открыли и «чужого» ребенка. Не того, чей портрет висит в гостиной его же комнаты, но бездомного, одинокого и редко счастливого.
Импрессионисты, в разрез с реалистическим направлением, уходили от преобладания сюжетности и делали акцент на передачи того же открытия, что и реалисты, но другими методами. В серии впечатлений детей начала 20 века отражается осознание хрупкости и незащищенности детства, обреченного на разрушение или реконструкцию, в зависимости от превратности судьбы или благосклонной удачи.
Последний зал представляет работы художников не о детях, но выполненные в духе детей. Это решение достаточно символично. Искусство 20 века обратилось к творческому опыту ребенку , как к полноценному источнику Нового. Взрослая культура начинает признавать в ребенке Другого- не просто объект педагогических усилий, не просто собственность, но личность.