Москва
«Цвет из иных миров» и «Ветераны зарубежных войн»: возвращение жанрового кино 90-х про зло
В кинотеатрах — галлюциногенный хоррор «Цвет из иных миров» Ричарда Стэнли, на стриминговых сервисах — сурвайвал-триллер «Ветераны зарубежных войн» Джо Бегоса. Оба этих фильма как будто бы сняты в девяностые (и в обоих герои противостоят чистому злу). Редактор «Афиши» Евгений Ткачёв рассказывает о новом витке ностальгии по 90-м в кино.
Евгений Ткачёв
Редактор «Афиши»
21 февраля 2020

Когда вышел «Джокер», на «Афише» появилась колонка о том, как было бы классно, если бы в кино вернулись 70-е, а то мода на 80-е уже набила оскомину. Это правда: от 80-х начинает подташнивать, тогда как лучшие фильмы на свете были сняты именно в 70-е, благодаря Новому Голливуду (1967–1983), который до сих пор считается неопалимой купиной мирового кинематографа. Однако есть еще одна эпоха, которая не уступает 70-м в киновеличии, — это 90-е, последнее десятилетие XX века. Венцом того периода (как хронологически, так и тематически) стал 1999 год, который, по мнению критика и журналиста Брайана Рафтери, является лучшим годом в истории кино, ведь он определил развитие искусства на два десятилетия вперед.

Отличительная особенность кинематографа девяностых заключалась в том, что он не питал иллюзий по поводу деструктивной человеческой природы и, как правило, был про зло. В США это эсхатологическое настроение подогревалось приближением нового тысячелетия, в России — развалом Советского Союза (трудно найти более безжалостное кино, чем перестроечное и постперестроечное, ведь оно родилось в стране, лишившейся всех моральных ориентиров: просто пересмотрите «Воров в законе», «Каталу», «Фаната» или, скажем, «Крысиный угол»). Что же касается Голливуда, то вершиной мрачного девяностнического дискурса, пожалуй, стал даже не триллер «Семь» Дэвида Финчера, а «Ворон» Алекса Пройаса — жестокосердный кинокомикс про городскую безнадегу и размалеванного одинокого мстителя в исполнении Брэндона Ли (кстати, жутко похожего на Джокера Хоакина Феникса).

Также стоит заметить, что мрачный дух 90-х проник даже в такие вроде бы веселые поп-культурные явления, как «Маска» и «Черепашки-ниндзя». Сравните первых «Черепашек» (1990) и «Черепашек» 2014 года: разница, что называется, налицо. Старый фильм хоть и сделан в ироничной манере, однако над ним все равно витает дух more dark, more realistic. Новая же картина — это снятое на вайбе позитивное одноклеточное развлечение, которое упивается собственной глупостью. Объективно: сейчас жанровое кино стало более диетическим, склонным к оптимизму и проговариванию душевных и психологических травм. Почти в каждом фильме Голливуд устраивает сеанс психотерапии, где вместо кушетки — зрительское кресло.

Эта «Война бесконечности», посвященная преодолению травмы, могла бы продолжаться бесконечно, однако, вступая в новое десятилетие, вполне справедливо ожидать, что «Марвел» ждет перезагрузка, а на этом фоне нас захлестнет ностальгия не по 70-м, а как раз по 90-м, ведь у руля сейчас встает поколение Y, которое как раз росло на суровом и мрачном кинематографе девяностых годов. Один из таких миллениалов — например, режиссер Джо Бегос, к предыдущему фильму которого (арт-хоррору «Блаженство») мы недавно расписывались в любви. Его новая картина называется «VFW», «Ветераны зарубежных войн», но ее впору было бы назвать и «WTF». «Что за черт!» — первая и самая справедливая реакция на фильм.

По сути, это жанровый конструктор. Как и Квентин Тарантино, Бегос собирает «VFW» из сотен любимых фильмов с любимыми актерами, которые теперь играют и у него: с Дэвидом Патриком Келли («Воины»), Уилльямом Сэдлером («Байки из склепа: Рыцарь-дьявол») и Фредом Уилльямсоном («От заката до рассвета»). В «Ветеранах зарубежных войн» есть оммажи ко всем этим картинам, но несущая конструкция ленты — это все-таки «Рио-Браво» (хотя по тому, как настойчиво за кадром звучит карпентеркор, есть веские причины предполагать, что этот классический вестерн просочился в сознание Бегоса через его неофициальный ремейк — «Нападение на 13-й участок»).

Сюжет фильма незамысловат: в ближайшем будущем большой популярностью пользуется наркотик под названием «хайп». Девушка по прозвищу Ящерица (Сьерра МакКормик) крадет большую партию «хайпа» у местного наркобарыги (Трэвис Хаммер) и скрывается в баре у круто сваренного героя Стивена Лэнга, у которого за стойкой штаны просиживают все перечисленные выше актеры, те самые ветераны зарубежных войн, плюс Мартин Коув из «Кобры Кай» и недавно дембельнувшийся молодой черный солдат (Том Уилльямсон). Посовещавшись, мужики решают не выдавать девушку — и до последнего держать оборону против разъяренной толпы наркоманов-зомби.

Надо предупредить, что, в отличие от «Блаженства», здесь нет какого-то серьезного высказывания, а есть честная игра в подзабытый жанр, который Бегос (в полутьме и неоне) реконструирует и стилизует с громадным упоением. Резиновые головы разлетаются на куски, кровь хлещет рекой, а списанные со счетов ветераны в ночь страшного суда делают то, что у них получается лучше всего: занимаются не любовью, а войной. Безусловно, от таких персонажей сейчас за версту несет токсичной маскулинностью (и да, это снова какие-то «Неудержимые») — но Бегос именно в них видит последний оплот обороны против чистого зла (ромеровских живых мертвецов-миллениалов, подсевших на многозначительный «хайп). Заметим, что самые слабые моменты фильма — это мгновения затишья, когда вояки зализывают раны и Бегос пытается нагнать немного драмы. Самые сильные — когда герои берут все, что подвернется под руку, и идут в бой. Экшен в «VFW» снят виртуозно, с выдумкой, огоньком и почтением к классике — на такое отвязное членовредительство можно любоваться от заката до рассвета.

Впрочем, не только «игреки», но и бумеры воздают должное кинематографу 90-х. На этой неделе стоит отметить триумфальное возвращение в большое кино культовейшего Ричарда Стэнли, который снял пятую экранизацию хоррор-рассказа Говарда Филлипса Лавкрафта — «Цвет из иных миров». Напомним, что Стэнли прославился в начале девяностых благодаря ужасам «Железо» и «Дьявол песков», но еще больше «Островом доктора Моро», с которого был уволен через неделю после начала съемок. После своего не состоявшегося голливудского дебюта (об этой неудаче даже есть документальный фильм) режиссер снимал короткометражки, участвовал в различных хоррор-альманахах и как будто бы ждал удачного момента для камбэка. Лютая проза экранизируемого с высокой частотой Лавкрафта стала отличным для этого предлогом.

Это история про семью Гарднеров, которая перебралась жить за город после того как у матери семейства (Джоли Ричардсон) обнаружилась онкология. Каждый из них занят своим делом: отец (Николас Кейдж) разводит альпаков, старший сын (Брендан Майер) курит марихуану в сарае, младший (Джулиан Хиллиард) играет во дворе, а дочь Лавиния (Мадлен Артур) чертит пентаграммы и увлекается оккультизмом (ее настольная книга — «Некрономикон»). И по тому, как кончики ее волос окрашены в лиловый цвет, можно предположить, что все закончится очень плохо. То ли из-за ее заклинаний, то ли по другой причине рядом с колодцем Гарднеров упадет метеорит, из которого вырвется пурпурное зло — просто цвет, меняющий окружающие его флору и фауну на молекулярном уровне.

Если «Мэнди» (тоже с Кейджем) была будто бы снята с точки зрения магического кристалла, переливающегося всеми цветами и искажающего восприятие, то «Цвет из иных миров» будто бы снят из лилового колодца. Хотя, надо признать, в начале ничего не предвещает подлинного безумия. Стэнли очень экономно пользуется художественными средствами и спецэффектами, постепенно нагнетая напряжение, так что можно сказать, что «Цвет» — это практически слоубернер. Однако где-то ближе к середине его фильм точно срывается с цепи — и реальность причудливом образом уступает место настоящей фантасмагории. Кейдж истерит, животные и люди претерпевают ужасающие метаморфозы, здравый смысл сохраняют только дети да черный юноша-гидролог (Эллиот Найт), который и является рассказчиком этой удивительной, шокирующей, трансгрессивной (заставляющей вспомнить «Человеческую многоножку») истории.

«Цвет из иных миров» можно трактовать в модном нынче экологическом ключе (берегите Землю и все такое), однако Стэнли оказывается выше всякой конъюнктуры: его картина — не обличительный памфлет в духе экоактивистки Греты Тунберг, а самый настоящий кошмар, который ретранслирует ужас от встречи с чем-то неведомым. Практически подзабытое чувство, цвет кино из иных миров, love и craft. Если 90-е вернуться на экраны в таком изводе, это будет очень круто.


«Ветераны зарубежных войн» можно посмотреть на стриминговом сервисе Amazon Prime, а «Цвет из иных миров» идет в прокате.