«Кинотавр-2020»: Чулпан Хаматова сражается с системой, поколенческая комедия про миллениалов и эротическая мелодрама с Аней Чиповской
На открытии «Кинотавра» показали новый фильм мультипликатора Андрея Хржановского, который не вызвал скандала, хотя в художественном плане он выглядит намного радикальнее многострадального «Дау», который поставил Хржановский-младший. «Нос» — грандиозная вещь, которую хочется сравнивать не с другим экспериментальным кино, а с новопроцессуальными операми Бориса Юхананова (кстати, у них один и тот же продюсер — Сергей Адоньев). Формально — это экранизация повести Н.В.Гоголя и новаторской оперы Дмитрия Шостаковича. На деле — авангардный мультфильм в трех снах или актах, которые по своему метанарративному устройству похожи на «Думаю, как все закончить» Чарли Кауфмана. Хржановский-старший смешивает явь и грезы, вымысел и правду, чтобы на выходе получить настоящий сюрреалистический кошмар, главными героями которого становятся Гоголь, Шостакович, Всеволод Мейерхольд, Михаил Булгаков и Иосиф Сталин. При этом, если итоговый месседж картины читается легко (это реквием по представителям русского авангарда и всем «не таким», которые были уничтожены советским режимом), того же нельзя сказать про его содержание и уж тем более форму. В своих экспериментах со структурой и визуальной выразительностью режиссер заходит очень далеко. «Нос» — синкретичное произведение, работающее на стыке сразу нескольких видов искусств: литературы (сценарий Юрия Арабова), музыки, игрового и анимационного кино. Он обескураживает, смущает, выводит из себя, сбивает с толку, вызывает изумление, выносит мозг и проверяет на прочность вестибулярный аппарат (особенно — в первые 30 минут), но в итоге запоминается как нечто большое, требующее серьезного осмысления.
В 1990-е две женщины (Мария Климова и Александра Черкасова-Служитель) в компании шаманки (Лена Куо) отправляются к месту крушения нацистского штурмовика, сбитого в годы Второй мировой войны, а дальше — один большой спойлер. Виктор Олегович Пелевин все-таки неспроста считается трудно экранизируемым писателем — его философские рапирные выпады и софистические экзерсисы слишком логоцентричны для кино, которое в первую очередь является искусством визуальным. Однако в ранних, куда более пронзительных работах автора (таких, например, как рассказ «Бубен верхнего мира») нарратив еще имел значение — возможно, поэтому его с таким энтузиазмом экранизируют начинающие режиссеры. Среди них — Сергей Годин, короткометражка которого длится 25 минут, но ее легко можно было бы растянуть до полного метра — слишком уж уверенно дебютант владеет киноязыком, на котором рассказывает свою историю, почти что хоррор. Тут мертвые восстают из могил, камлающая шаманка говорит на разных языках, а полицейский в ироничном (как всегда, впрочем) исполнении Константина Мурзенко недовольно хмурит брови. «Бубен» — впечатляющее упражнение в жанре, местами от него веет настоящим замогильным холодом, а Черкасова-Служитель своей игрой убирает все живое (кажется, у нее и правда большое будущее). Вообще, редко встретишь в короткометражном кино такую интонационно убедительную режиссерскую работу — пожалуй, это тот самый случай.
А вот еще одно кино, которое претендует на статус поколенческого. Трое не самореализовавшихся друзей живут на съемной квартире в Москве. Один — рекламный режиссер (Кирилл Ковбас), который так сильно мечтает снимать артхаусные фильмы, что к нему, как правило, в комичных снах приходит Андрей Тарковский (Иван Янковский). Другой — техно-диджей (Данила Якушев), который состоит в абьюзивных отношениях со своей девушкой (Ксения Зуева); бьют, кстати, его. Третий — актер (Михаил Тройник), который хочет пойти с новой приятельницей в кино, однако к нему приезжает бывшая пассия (Екатерина Агеева) и говорит, что беременна. Что может быть более избито, чем мытарства великовозрастных и неустроенных по жизни инфантилов? Но, поскольку кино до сих пор снимают в основном мужчины, приходится с этим мириться. Надо отдать должное «Хандре» — она достаточно смешная (особенно в гомеричных эпизодах с Тарковским — Янковским) и даже не мизогинистская, несмотря на наличие нескольких сексистских шуточек. Видно, что режиссер Алексей Камынин («Ложь или действие») смеется не над героями, а вместе с ними, но оно и понятно — во многом эта история автобиографичная, у всех ключевых персонажей есть прототипы. Вообще, в том, чтобы снять кино про друзей и поехать с ним на «Кинотавр», что-то есть. У фильма располагающий, непринужденный вайб и многоступенчатые приколы. Однако, несмотря на броский теглайн «Я шатаюсь по Москве» и море обаяния, из него вряд ли получится поколенческое высказывание или тем более хит. Все дело в том, что про высмеиваемое поколение миллениалов тут сказано слишком мало, а про их мелкие проблемы — слишком много.
Елизавета Глинка (Чулпан Хаматова), которую все по-свойски зовут просто «Доктор Лиза», занята помощью бездомным и тяжело, чаще всего неизлечимо больным людям (как и было в реальной жизни). Поэтому, когда одной маленькой онкобольной девочке срочно понадобится морфий, доктор Лиза сначала попросит обезболивающее у своего хорошего знакомого врача (Константин Хабенский), а, получив отказ, украдет его. Довольно быстро это станет известно правоохранительным органам, перед которыми стоит задача «закрыть» Глинку. Арестовать женщину отправляют опера Колесова (Андрей Бурковский), который сначала не видит в этом проблемы, но чем дальше, тем больше проникнется к ней и тому, что она делает, симпатией. Чтобы захватить наше внимание, создатели картины нашли довольно простое, но вместе с тем эффектное решение: новый фильм Оксаны Карас («Хороший мальчик», «Выше неба») не байопик, а триллер. Он строится на элементарном драматургическом приеме, когда в течение одного, скажем так, «тренировочного дня» один человек учит другого милосердию, а тот, в свою очередь, столкнувшись со страшной изнанкой жизни, забывает про цинизм. Стоит признать, «Доктор Лиза» снята захватывающе и мастеровито, поэтому во время просмотра стараешься не обращать внимание на неизысканный энтэвэшный визуал и широкие мазки, которыми написана эта призывающая к состраданию, правозащитная, по сути, история. Одна благотворительница (Чулпан Хаматова, у которой есть свой фонд «Подари жизнь») отдает дань уважение другой (Елизавете Глинке) — грех жаловаться. Но если все же придираться, «сахарной ваты» в фильме могло быть поменьше, а докудрамы — побольше.
Если в «Хандре» героиня Ксении Зуевой, боксерша, била своего парня, то в ее свежем фильме (предыдущим были «Близкие») абьюз происходит уже по традиционной схеме: танцовщица из ночного клуба Маша (Анна Чиповская) встречается со своим работодателем (Павел Попов), который морально и физически ее унижает. А поскольку у девушки слабое сердце, вскоре она окажется на операционном столе — и влюбится в кардиохирурга Матвея Сергеевича (Андрис Кейшс), спасшего ей жизнь. Уже по дебютной короткометражке Зуевой, «Геле», было понятно, что режиссерка не боится опускаться на самое дно, любит исследовать токсичные отношения и не чурается лобовых метафор. Так, например, во «Вмешательстве» кардиохирург не только спасает, но и «похищает» сердце девушки, а главная героиня ищет в возрастном любовнике не столько возлюбленного, сколько отца, в то время как ее парень ищет в Маше мать. Эта перверсивность (комплекс Эдипа и Электры) объясняется тем, что у обоих персонажей сложные отношения с родителями (Михаил Негин и Наталья Павленкова), которые либо ненавидят своих детей, либо им на них просто плевать. Зуева с первых минут создает очень душную атмосферу, а ставку делает на натурализм и тактильность — весь фильм состоит либо из крупных планов лиц, либо из подробно, чрезвычайно откровенно снятых эротических сцен (будет даже секс на подоконнике, как в «Верности»). Вообще подоконники и особенно окна — еще один фетиш режиссерки. Для нее окна — эта метафора блочных клеток, пчелиных сот, в которых живут и сходят с ума главные герои (при этом, чтобы прозреть, недостаточно разбить тусклое стекло). Невозможно отрицать, что у Зуевой есть свой бескомпромиссный метод, однако после просмотра этого неизбывно печального, бьющего сразу по всем болевым точкам, откровенно мизандрического (то есть мужененавистнического) кино, хочется посоветовать режиссерке выглянуть в окно — уверяем, там не все так уж плохо и мрачно.
Не полнометражный фильм, а короткометражка, но одна из лучших в этой скудной на удачные картины программе короткого метра. «Варя» не осталась без награды, ей дали диплом жюри — главный же приз ушел социально-экологическому арт-хоррору «Сера» Ланы Влади по рассказу Дмитрия Глуховского (посмотреть можно тут). Но если победила «Сера», почему мы хотим выделить «Варю»? Во-первых и в-главных, потому что это тот редкий случай, когда короткометражка выглядит как убедительная заявка на полный метр. По сюжету героиня Варвары Шмыковой, Варя, проходит стажировку в пожарной части, потому что знает: тушить пожары — это дело храбрых. Однако стажировка осложняется тем, что глава части — ее отец (Николай Ковбас), который ни в какую не хочет, чтобы его дочка стала пожарной, потому что знает: это не только дело храбрых, но и тех, кто вечно ходит по краю между жизнью и смертью. Теперь девушке предстоит доказать, что она не только достойна быть здесь, но и то, что она не хуже мужчин. Главное достоинство картины заключается в том, что между сверхорганичной Шмыковой и Ковбасом ощущается взрывоопасная химия, а тугой конфликт разгорается не постепенно, а сразу же — и за двадцать с лишним минут успеет вспыхнуть так, что остается только любоваться его пламенем. Короче говоря, это не только актуальная, но и классная жанровая работа, которая имеет эффект «обратной тяги» и невероятно увлекательно высказывается на горячую тему.
Первый якутский фильм в конкурсной программе «Кинотавра»: большое событие. Наконец-то главный национальный кинофестиваль заметил якутский кинобум — и его хедлайнера Дмитрия Давыдова. Напомним, что первую самую мощную его картину «Костер на ветру» показали на омском «Движении» (канадском ImagineNATIVE и Пусане). Вторую — «Нет бога кроме меня» — на выборгском «Окне в Европу» (не самый удачный выбор: фильмы с этого форума редко выходят в прокат и часто исчезают со всех радаров). Третья наконец-то добралась до Сочи — и порадовала зрителей и критиков. Это первый серьезный претендент на главную награду (и он явно не останется без призов). В центре повествования — знахарка (Валентина Романова-Чыскыырай), которую боятся и шеймят жители деревни, что, впрочем, не мешает им периодически обращаться к ней за помощью. Про новый фильм Давыдова можно сказать ровно то же самое, что и про предыдущие: он сделан неизменно качественно, но как-то слишком правильно и тоскливо. Как будто постановщик хорошо освоил учебник по драматургии, но не избавился от синдрома прилежного ученика. Из-за этого его кино отдает какой-то надуманностью и сконструированностью. Однако чего точно не отнять у «Пугала», так это впечатляющих финальных титров.
Пока что самый зрительский фильм «Кинотавра». Александр Молочников снял свою «Нелюбовь», хотя скорее помесь «Брачной истории» и «Середины 90-х», в центре которой оказывается питерская пара и их маленький сын. Светлана (Светлана Ходченкова) устала от инфантильности мужа, учителя математики Артема (Артем Быстров). Вместе со своим новым возлюбленным, американцем Майклом (Вольфганг Черни), она хочет перебраться в Штаты и забрать с собой сына Сашу (феноменальный Кай Гетц), против чего, конечно, протестует Артем. Противостояние родителей приводит к тому, что ребенок оказывается зажат меж двух огней и со временем слетает с катушек. Стоит признать: фильм Молочникова (в меру автобиографичный, см. имя главного героя) снят нескучно — в картине максимально обостренный конфликт, постоянно что-то происходит и вообще это серьезный шаг вперед после «Мифов». Но вместе с тем это еще какое-то очень страшное кино, настоящий семейный хоррор. После того, как Саша с матерью переезжают в Америку, мальчик из жертвы превращается в агрессора — и чуть ли не в «Омена». «Скажи ей» выступает наглядной иллюстрацией фразы про crazy russians: вскоре паренек начинает вести себя абсолютно так же, как и его токсичный папаша, семейное противостояние перерастает в противостояние межнациональное — между русскими и американцами (главным образом, на ментальном уровне), — а все герои оказываются заперты внутри какого-то ужасного кошмара, из которого, кажется, нет выхода. Еще фильм может похвастаться «лучшей», пожалуй, репрезентацией Питера в истории мирового кинематографа — после этого город на Неве и его жителей старательно хочется обходить стороной. Пока не очень понятно, как этот фестивальный крауд-плизер покажет себя в сразу цифровом прокате: ждет ли его успех и все такое. Фильму отчаянно не хватает тормозов (он переключает скорости так стремительно, что не остается времени подумать о том, что характеры тут подменены типажами, режиссер использует один и тот же прием, чтобы рассорить главных героев, а некоторые ситуации доведены до совсем уж гротескного абсурда). Однако уже сейчас очевидно, что давно мы не видели в кино (пожалуй, со временем «Сибирского цирюльника») такого убедительного высказывания про то, что «он русский — и это многое объясняет».
