Москва
5 самых неординарных фильмов «Артдокфеста»
Завершился очередной «Артдокфест» — важнейший фестиваль документального кино, который дает самое адекватное представление о постсоветской действительности. «Афиша» рассказывает, каких фильмов в первую очередь стоит дождаться с фестиваля.
Денис Виленкин
16 декабря 2019

документальный

Возможно, главный российский док года

Серый и холодный город Апатиты. Стабильно веет мороком. Дети здесь непременно у дел. Мальчики уже в семь лет умеют разбирать AK-47, девочки будто бы не вылезают из балетных пачек. Жизнь в Апатитах бесконфликтна, нужно просто слушаться старших. Но конфликт пророс глубоко внутри, на конфликте построено здешнее мировосприятие. Несколько поколений уже не видело войны, но умерло в милитаристском непокое.

Талантливая молодая документалистка Ксения Охапкина уже во второй раз после своего «Приходи свободным» о жизни чеченского поселения обращается к военной теме. Промышленный сибирский город у нее предстает таким, каким его в кино прежде было не обнаружить (да и вообще, киноведческий ребус: в каких картинах фигурируют Апатиты?). В объективе Охапкиной реальность трансформируется в охваченную идеологической агонией зимнюю сказку, где Кай и Герда уже, кажется, даже выбрали себе места на кладбище. В конкурсе, меж тем, было несколько созвучных лент: и «Акция» в формате no comment о поезде с выставкой сирийских почестей — трофеях и народном ансамбле песни и плясок; и «Уездный город Е» о маленьком городишке под Челябинском, который существует лишь благодаря своей военной памяти. Но никто из этих авторов не был столь монтажно точен и режиссерски беспощаден, как Охапкина. Кому-то «Бессмертный» может напомнить «Аустерлиц» Лозницы, но даже Лозница никогда не достигал столь безупречной творческой формы. 

короткометражный, документальный

Народная документальная трагикомедия от студента-«разбежкинца»

Живет один парень в городе Москва, его зовут Иван Комендантов, ему всего 16 лет. Иван очень сильно любит все советское, работает в Сталинградском районном комитете комсомола Москвы и назначает деловые встречи только в «Вареничной №1». Юноша говорит, что вообще не чувствует себя на свой возраст, однако, в одиночку, по-стахановски пытается успеть все на свете и помочь своей родине: наладить отношения с Китаем в лице тучного и очень забавного человека из посольства (кажется, ровесника, но понять сложно) и даже замутить что-то со странными серьезными людьми из Украины (торгово-промышленная палата?).

«Секретарь по идеологии» — вещь удивительная. По форме — документальная комедия положений, а по сути — пугающая драма про украденную юность. Иван Комендантов свято верит в комсомольские идеалы, но выбранный им субкультурный мир не что иное, как мода нулевых на готов и эмо. Так, например, Иван попадает на выставку в Манеж на, кажется, бесплатную прошлогоднюю экспозицию с сокровищами русского искусства и вместо свято чтимой им идеологии предпочитает авангард и сюрреализм. В другой сцене он возлагает венки к бюсту Сталина и слышит похвалу от пожилых за свой китель, по моде сороковых, с которым он практически не расстается.

Режиссер-дебютант Юрий Пивоваров из школы Марины Разбежкиной поднимает вопрос о том, как интересно и ужасно противоречиво комсомольская идеология приживается в юношеском уме на почве современного сознания. Одна из самых смешных сцен — танец-вспышка под хардбасс в школьном коридоре. Неслучайно, в общем, картина получила приз за лучший дебют на премии в области документального кино «Лавровая ветвь». Ну не могла она остаться незамеченной.

документальный, трагикомедия

Лиричная документальная комедия о служивом деде и внуке-стриптизере

Беларусь. Плечистый молодой человек работает в стриптиз-клубе и делит старую советскую квартиру со своим дедушкой, военным в отставке. Деду не очень понятны идеалы внука, однако он пытается понять его внутренний мир: ходит на его выступления (не в стрип-клубе, а в каком-то ДК), выбирает с ним ткань для костюмов в магазине, да и вообще проводит с внуком, глубоко одиноким человеком, довольно много времени. Однако все попытки нащупать диалог упираются в критический взгляд деда на вещи: и танцы какие-то странные, и ткань вся китайская, а китайские фабрики делали хорошие товары только в СССР, и, конечно, дед не устает доказывать внуку, что тому нужно было бы послужить в армии и не дрыхнуть до обеду. Молодому человеку противостоять заботе, бесспорно, тяжело.

Фильм построен на прямой антитезе: стриптиз (попытки заработка и поиска своего место в жизни) и война (советское мышление, особые понятия о привычках). Сам режиссер Андрей Кутило родился в Беларуси — и с помощью картины пытается, как и Дмитрий Фалькович в «Иванове», запечатлеть странный быт постсоветского мира страны. «Стриптиз и война» — история и грустная, и смешная, с сильным трансгрессивным финалом, напоминающим недавние «Призрачные джунгли» из каннского «Двухнедельника режиссеров». Хочется верить, что это кино доберется до зрителя, хотя, как мы понимаем, путь документального кино до экранов тернист и неисповедим. Особенно жаль, когда это касается непосредственно именно таких исповедей.

документальный

Документальный спортивный экшен о воле к победе

Недавно образовавшийся московский футбольный клуб «Велес» играет во втором дивизионе. Зрелище это не для всех: плохие стадионы, некомфортные поля, фанаты на трибунах, которых можно пересчитать по пальцам. Впрочем, футболисты «Велеса» очень любят свое дело и, как настоящие будущие чемпионы, готовы идти до конца, даже если игра в Муроме — и на нее приехали десять болельщиков.

«Крылатые быки» сделаны очень драйвово, футбольные баталии захватывают покрепче блокбастерных сражений, а музыка словно не утихает ни на секунду. Скорее всего, права на нее не очищены, но как же хорошеет пацанское кино под Arctic Monkeys. Фильм Игоря Макарова — это такая русская «Одержимость» Дэмиена Шазелла, минус барабаны, плюс бык — талисман клуба, который раздает пригласительные листовки на футбол на улицах. Хочется сказать, что если бы режиссер все это провернул в Америке, его ждало бы большое будущее. Кино обезоруживает своей кинематографической свободой, обаятельными героями и жизнеутверждающим посылом. Персонажи иронизируют насчет своего положения, смотря матч Реал — Ливерпуль: мол, какие еврокубки, нас завтра ждет «Спартак» из Костромы. И сама картина пронизана этим неподражаемым эйфорическим настроением, которое пробивается сквозь безысходные реалии второго дивизиона. Все понимают, что впереди не Российская премьер-лига, а при лучшем раскладе только первый дивизион. Как уж тут не опустить руки, мечты несбыточны, футболисты на телеэкране носятся со сверхзвуковой скоростью — и это какой-то предельно другой, невиданный мир. Но руки не опускаются, и героям хочется не сочувствовать, а только ими восхищаться. Все бы так горели футболом, всем бы так хотелось победы.

документальный

Лик России глазами француза

Нижний Тагил. Рассказчик и режиссер Филипп Мак Гау по пятам следует с камерой за своей героиней, возлюбленной. Она — Екатерина, провинциальная милая русская рыжая учительница в школе. Он — воздыхатель. 

Портрет этот почти безоценочен, не считая только тоски, которую испытывает автор, когда Екатерина не рядом с ним, а где-то по делам или на работе. Тагил съедает Филиппа, но съедает по-особенному. Все же не через призму отчаяния и серости, а скорее отчужденности. Более того, город даже выглядит иногда и солнечно, иногда немного игрушечно, а иногда даже по-своему привлекательно. Особая заслуга заключается в том, что мы видим его, прежде всего, глазами интересующегося культурой француза. И не пошло и лубочно, а искренне, с чувством, толком, расстановкой. Сама Екатерина девушка породистая, ее родословная — старинный дворянский род Орловых. В картине смешивается реальность окраин и исторической памяти. Все время кажется, что влюбленные свои ужимки будто специально разыгрывают. Во всех этих платочках, прогулках, заливистом смехе на фоне богатых природных пейзажей сложно избавиться от сквозящего пушкинизма, однако, именно благодаря такой интонации, благодаря точному поэтическому закадровому голосу, «Россия по-екатеринински» не производит впечатления графоманской видеозаметки. Наоборот, большой документальный кинороман — и финал его такой же монументальный и во всех смыслах литературоцентричный, как и форма фильма, длиной в два с половиной часа.