Все развлечения Москвы

10 фильмов с кинофестиваля «Дух огня», которые вас рассмешат, растрогают и удивят

Вчера в Ханты-Мансийске завершился 17-й фестиваль кинематографических дебютов «Дух огня», а с сегодняшнего дня в московском кинотеатре «Иллюзион» стартует его эхо, на котором покажут фильмы из невероятно мощного международного конкурса и секции «Crème de la crème». В программе — французская фантастическая притча «София Антиполис», сделанный в духе Дэвида Линча триллер «Волшебный фонарь», формалистский антихоррор «Мир полон тайн», медитативная костюмированная драма «Португалка» и другие удивительные картины.
5 марта 2019, Евгений Ткачёв, Наталья Серебрякова

драма

Эсхатологическая притча про жителей технополиса

София-Антиполис — это технопарк юго-западнее Ниццы, что-то наподобие Кремниевой долины в Лос-Анджелесе. Там человеческое и постчеловеческое сливаются в огненном экстазе — и это испепеляющее, удушающее чувство несвободы, разлитое в офисных клетках, служит топливом для нового фильма Виржиля Вернье («Меркулиалии»). Стилистически он выглядит как постдок (это когда границы между игровым и документальным кино стираются) — и строится по принципу интеллектуальной головоломки.

Сюжет в следующем: в то время как одинокая вдова-вьетнамка вступает в секту умелого гипнотизера, утверждающего, что конец близок, чернокожий охранник становится членом воинственного отряда гражданской самообороны. Из всего этого рождается история о том, как люди пытаются найти себе семью в закрытых сообществах и объединяются в группы, которые предлагают разные стратегии спасения перед концом света. При этом вьетнамка и охранник также оказываются связаны невидимой нитью с девушкой, мечтающей об увеличение груди. Именно эта красавица — первая жертва апокалипсиса и центр притяжения всего фильма, над которым довлеют эсхатологические аллегории, а в роли главного символа выступает обжигающее солнце, словно дамоклов меч зависшее над технополисом.

ужасы, драма

Увлекательный антихоррор про ночные посиделки школьниц

Несколько подруг (Элена Бергер, Денниза Грегори, Айла Гуттман, Алекса Шей Низяк и Вайолет Пайпер) встречаются в доме у одной из них и, пригубив алкоголь, начинают рассказывать друг другу реальные и кровожадные истории: про христианку Агнессу, сложившую из-за своей веры голову в Римской империи, про отмороженных девиц, которые сожгли неугодную им девочку, про всякую другую чертовщину.

«Мир полон тайн» Грэма Свона — любопытный формалистский эксперимент, своего рода антихоррор. Режиссер весь фильм водит нас за нос, постоянно откладывает то, что неизбежно должно случиться в хорроре, а в финале и вовсе нам этого не показывает. Во всем этом сквозит некоторое издевательство, но режиссерский метод настолько безупречен, что понимаешь: это не поза, а позиция. Свон так мастерски расставляет по всей картине недосказанности, что они быстро превращаются в ее главную суперсилу. Но также многое здесь держится и на юных актрисах, которые играют не только своих персонажей, но и персонажей своих историй — к слову, через те истории, что они рассказывают, выражается и их отношение к миру. В общем, это крайне минималистичный и по-настоящему захватывающий фильм — нет, не новый «Пикник у Висячей скалы», а просто талантливая и остроумная деконструкция жанра, которую мы заслужили.

драма

«Внутренняя империя» наших дней

Свежая (и не похожая на предыдущие) работа иранского мастера Амира Надери («Бегун», «Вегас»), в которой он заходит на территорию Дэвида Линча. Согласно сюжету сотрудник магазина дамских шляпок и прочих женских аксессуаров Митч (Монк Серрелл Фрид, вылитый Джон Сноу) влюбляется в девушку (Софи Лейн Кертис), оставившую у него свой айфон. Оторопевший парень, точно герой «Пылающего», тут же бросается на ее поиски, но ситуация осложняется тем, что красотка как будто бы соткалась из воздуха. Ее зовут то ли Гретхен, то ли Дженнифер, то ли Холли, то ли Эмили, она хотела стать танцовщицей, но ее приемная мать (Жаклин Биссе) утверждает, что на самом деле она давно умерла, поэтому просит Митча оставить поиски. В другой реальности Митч не продавец, а киномеханик и, судя по всему, единственный зритель фильма, сюжет которого мы описали выше.

Это сюрреалистический антидетектив, в котором будет и издевательский, состоящий из тревожных шумов саунд-дизайн, и красная портьера, и много метакино, как во «Внутренней империи» (хотя сюжет с девушкой, попавшей в беду, ближе к «Малхолланд-драйв»). Не до конца понятно, насколько Надери специально пародирует Линча, но то, что это один из самых незабываемых и будоражащих кинематографических опытов, — факт. Иранец плотно работает с лос-анджелесским мифом о фабрике грез, бросает в его пучину (совсем как Брайан Де Пальма в «Черной орхидее») очаровательную старлетку и просит лишь об одном: давайте относиться к такому медиуму, как кино, чуточку серьезнее. Так же как, например, это делает лирический герой режиссера — Митч.

исторический, драма

Медитативная костюмированная драма

«Португалка» такое же костюмированное залипалово, как, скажем, «Зама» Лукреции Мартель или «Убийца» Хоу Сяосяня. То есть на экране практически ничего не происходит, но оторваться при этом невозможно. Это завораживающее, гипнотическое, медитативное зрелище.

Однако, несмотря на практически бессюжетную драматургию, в фильме все-таки есть нарратив: на севере Италии австрийский барон фон Кеттен (Марселу Уржеги) ведет войну с епископом Трентским, в то время как молодая жена барона — вынесенная в название португалка (Клара Риденстайн) — томится в четырех стенах и дожидается мужа. И вот когда сильно прихворавший фон Кеттен возвращается домой, возлюбленная берется его выходить — и их отношения сразу же принимают совершенно иной оборот: не такой перверсивный, как у супругов в «Призрачной нити», но тоже по-своему интересный.

И хотя «Португалка» по-модернистски работает с понятиями пространства и времени (что неудивительно: в основе фильма — новелла австрийского писателя-модерниста Роберта Музиля), это не то чтобы суперсложное кино. Оно взаимодействует со зрителями скорее на чувственном, сенсорном, нежели на интеллектуальном уровне. Главное достоинство картины в том, что португальская постановщица Рита Азеведу Гомиш (работающая в различных видах искусства: драматическом театре, опере, кино) с помощью лютого гиперреализма предлагает раствориться в невероятной атмосфере. А заодно вместе с «Фавориткой» утверждает в историческом фем-кино новый микротренд — на кроликов.

триллер, драма

Французская полицейская трагикомедия

Расположившаяся на пятой строчке в подборке лучших фильмов 2018 года авторитетного французского киножурнала Cahiers du Cinéma картина Патрисии Мазюи — это, с одной стороны, искрометная пародия на полицейские процедуралы, с другой — настоящий театр абсурда.

Покой тихого городка в Провансе тревожит новость о том, что известный убийца Поль Санчез вернулся. Сначала в это никто не верит (особенно жандармерия). Но вскоре этой мыслью проникается проштрафившаяся полицейская Марион (Зита Анро), которая хватается за это дело как за соломинку, ведь поимка убийцы станет для нее прекрасной возможностью выслужиться. Но вот только является ли Полем Санчезом странный мужчина (Лоран Лафитт), который упорно себя за него выдает.

Явление убийцы становится своего рода триггером, который запускает в городе серию трагикомических событий и вскрывает проблемы, накопившиеся в обществе. При всей кажущейся легкости и простоте, фильм Мазюи — это не только отличный портрет современного социума, но и злободневный памфлет о том, как в эпоху фейк-ньюс и постправды люди готовы выдавать ложное за действительное. И все это под чудесную музыку Джона Кейла, которая придает картине дополнительное измерение.

мелодрама

Умная и трепетная мелодрама про бегство из рая

Летом 1989 года Эвелин (Анна Канис) ловит своего возлюбленного Лутца, которого все называют Адамом (похожий на Евгения Цыганова Флориан Тайхтмайстер), на измене — и решает провести каникулы в Венгрии. Мужчина следует за ней, а тут Австрия открывает границу с Венгрией и девушка решает бежать из Восточной Германии в Западную. Адам из любви к Эвелин тоже пересекает границу, хотя ему было хорошо и в ГДР.

Экранизация одноименного романа Инго Шульце — запоздалый полнометражный игровой дебют 54-летнего Андреаса Гольдштайна. Весь фильм — метафора бегства из Эдема, а Адам и Эвелин — это, разумеется, Адам и Ева. Именно для мужчины в итоге побег оборачивается тоской по потерянному раю. Насколько ГДР, впрочем, был раем, вопрос спорный, но Гольдштайн рассказывает не об обобщающем, а об очень интимном и частном опыте. И режиссеру хватает чувства такта и самоиронии (отдельный номер, когда возлюбленные читают Библию, оставленную на прикроватном столике), чтобы не превратить трогательную и нежную историю в заскорузлую притчу. Это лирическое, залитое теплым летним солнцем кино, которое в финале неотвратимо напоминает о цене любого поступка — особенно того, что связан с вкушением запретного плода.

драма

Экзистенциальная комедия о смерти

Семилетний мальчик находит на поле мертвую лошадь, тыкает ее палкой в бок, из чрева вываливаются черви. Отец звонит по телефону соседу — хозяину лошади, тот приезжает, следом едут копы. Под покровом ночи труп обливают бензином и сжигают. Символическое начало фильма, которое накладывает отпечаток на все дальнейшие события, получает развитие в серии инцидентов. Юноша случайно ранит себя в процессе обряда жертвоприношения овцы, на море тонут дети-подростки, на стройке парень, оступившись, едва не падает с вышки.

Эта комедия о смерти, награжденная прошедшим летом одним из призов на кинофестивале в Локарно, построена на дихотомии тем и образов: человек и природа, животное и дерево, земля и воздух, жизнь и смерть, наконец. В фильме очень мастерская операторская работа Неджметтина Акдениза, известного, впрочем, не своими достижениями в авторском кино, а широкой фильмографией турецких мыльных опер. Режиссер же, Тарык Акташ, в своем выдающемся дебюте кропотливо работал над раскадровками, придя в кинематограф из мира современного искусства.    

драма

Аргентинская драма про женщину, ищущую себя

Переживающая не столько даже кризис среднего возраста, сколько настоящий экзистенциальный шторм Ромина (Ромина Паула, режиссер фильма) приезжает вместе со своим маленьким сыном Рамоном (настоящий сын режиссерки Рамон Коэн Арази) к матери Монике (ее настоящая мать Моника Ранк), чтобы заново обрести себя. Ее личностные метания связаны с поисками как национальной (семья Ромины — немецкие эмигранты в Аргентине), так и сексуальной идентичности (несмотря на то, что ей нравятся мужчины, она не против целоваться с девушками).

Режиссерский кинодебют аргентинской актрисы, а также писательницы, драматурга и театральной постановщицы Ромины Паулы совсем не похож на те латиноамериканские фильмы и сериалы, с которыми у нас обычно ассоциируется Аргентина. Это задумчивое, неспешное, немного растерянное кино, задающие целый ворох неудобных вопросов — и не предлагающее никаких ответов. В нем есть притягательный надлом, который выводит из зоны комфорта, однако, несмотря на крайне сокровенную и интимную интонацию, это все-таки не автобиографическое кино. Как говорит Ромина, ее лирическая героиня отличается от нее самой, а творчество для нее — попытка порассуждать на мучающие ее темы.

документальный

Внимательный док, рассказывающий про уклад красного штата

Классик американской документалистики и лауреат «Золотого льва» Венеции Фредерик Уайзман не нуждается в представлении (в позапрошлом году на том же Венецианском фестивале была его документалка «Экслибрис» про нью-йоркскую публичную библиотеку, о которой мы писали). Его новый фильм рассказывает о сельской Америке, жителях фермерского города Монровия и тех самых редниках, которые проголосовали за Дональда Трампа. Однако, повествуя о консервативном укладе одного из красных штатов, Уайзман не ставит никаких оценок, а просто показывает неспешное течение жизни, в котором находится место для колоритных героев, красивых рифм и сумасшедшей внутренней драматургии. Этот док надолго сохраняется в памяти.

драма

Смешливая докудрама из жизни сирийских и афганских беженцев

Новая картина одного из видных представителей Югославской «черной волны», 86-летнего Желимира Жилника, известного своими малобюджетными фильмами на злободневные политические темы. «Самая красивая страна на свете» тоже, разумеется, не обходит остросоциальные и актуальные вопросы современности стороной. Она посвящена сирийским и афганским беженцам в Вене, а сделана в жанре докудрамы, язык которой Жилник разрабатывает с конца 1980-х годов. Впрочем, каким бы убежденным леваком режиссер ни был, его кино ни на секунду не превращается в агитационный плакат.

Это ироничная зарисовка из жизни иммигрантов, которые пытаются найти себя в чужой стране — Австрии. Фильм представляет собой набор ироничных этюдов, в которых беженцы снимают квартиру за какую-то адскую сумму евро, ходят в спортзал, спорят, кто круче — Брюс Ли или Джеки Чан (тут нет правильного ответа, потому что круче обоих Донни Ень), встречаются с потерянными родственниками, рассуждают об исламе, шариате и ценах на еду. Немалую часть фильма занимают матримониальные разговоры, а вишенкой на торте является фейковая свадьба, которую устраивает один из героев, чтобы успокоить нагрянувшего из Афганистана ортодоксального дедушку. В какой-то момент это все даже начинает напоминать Кена Лоуча и британский «реализм кухонной раковины», но в его юмористическом изводе (см. «Долю ангелов»). Словом, это обезоруживающе смешное и нисколько не манипулятивное кино, что для такой темы — редкость.