Заповеднику крафтовой контрреволюции — 4 года.
В «Брассери 0,33», что на «Красных Воротах» по-прежнему все нормально.
Интерьер: те же стулья, столы, туалеты и плакаты. Разве что появилась традиция принаряжать ярко-красного мальчика, с открытия фонтанирующего при входе; копипаст с дурашливого брюссельского обычая, но милый.
В простенках, как воспоминание о чемпионате мира, теперь висят телевизоры, время от времени показывающие футбол. Однако на них мало кто обращает внимание — люди справедливо увлечены самым главным: пивом. Количество его позиций выросло до 550 и будет расти дальше. Так говорит основатель и владелец «0,33» Александр Ендовин. В его отношении к проекту явно просматривается некая коллекционерская подкладка, поскольку для бизнеса такая прорва бутылок не особо нужна, и наверняка реально пьют этикеток сто — но это не важно, это не главное. Сейчас он собрал всех траппистов, какие только есть в природе: 12 монастырей, половина из которых бельгийские, остальные во Франции, Австрии, Голландии, Италии, США и Великобритании; хотя британское траппистское пиво, кстати, еще не приехало. Но контракт заключен, оно едет — и приедет безо всяких оговорок.
В «Бельгийской брассери 0,33» подают свежие крымские и черноморские мидии (950 р.), а также свежезамороженные чилийские (когда заканчиваются свежие, 770 р.)
Второе после пивной карты достижение «0,33»: они придумали профессию пивного сомелье, и в здешних условиях профессия такая действительно имеет смысл. Конечно, есть пивные гики, которые любого сомелье умоют и причешут, но прочим-то как быть? Лично видел, как гости требовали строго нефильтрованного, ну то есть пшеничного; воистину нет стереотипа сильнее, чем усвоенного спьяну. В общем, если бы не эти улыбчивые, интеллигентные и всегда немного пьяные люди, гости пили бы даже не сто позиций, а десять, жили бы во мгле и умерли в темноте; а так есть шанс.
Кухня, как и прежде, не сложна, но за четыре года приобрела некое небрежное европейское обаяние — когда любая занятная новинка мгновенно усваивается, как своя. Возьмите, скажем, корюшку в темпуре или попкорн из креветок — сразу поймете, что я имею в виду. Но можно попробовать очень бельгийские колбаски boudin noir, в которых нет ни одного инновационного атома, или тушеные говяжьи щеки с перловкой, или вовсе свиные ребра. И картошку фри, это уж обязательно; их здесь две, бельгийская и голландская. Бельгийская — это буквально как в «Макдоналдсе», и бельгийцы настаивают, что именно так и надо. Голландская нарезана малость потолще — и с кожицей на торцах брусочков. Бельгийскую невозможно есть остывшей, голландскую — запросто (и даже вкуснее).
Теперь не про пиво и не про еду, а про спасение души и тела. В «0,33» можно «подвесить» какой-нибудь продукт, как в итальянских кофейнях «подвешивают» чашку эспрессо для неимущих. Пачку гречки, килограмм макарон, бутылку растительного масла, и эту пачку-бутылку передадут тому, кому она жизненно необходима. Не так эффектно, как эспрессо, но явно нужнее. Думаю, так надо делать обязательно.
В предыдущих выпусках «Как дела»:«Волна»: блестящий шеф и уникальные «русские» обеды
Björn: новые приключения мхов и оленей
Bottoms Up: американа и текс-мекс от Андрея Заварницына на Пятницкой
Grand Cru на Малой Бронной: новый сет Адриана Кетгласа
Magnum Wine Bar: одно из лучших мест на «Белой площади»
Cheese Connection: хулиганистое меню с бурратой и другими сырами на Лесной
«Дорогая, я перезвоню…»: сеть демократичных баров обзавелась приличной кухней
Sixty: новая эпоха перемен на 62-м этаже башни «Федерация»
Fumisawa Sushi: контактный бар в одном из лучших японских ресторанов Москвы