Рецензия Афиши
В течение полутора часов артист Максим Фомин читает монолог российского физика-теоретика (по образованию), а по роду занятий — программиста, создателя компании ABBYY и организатора первых масштабных флешмобов в России Давида Яна. К документальному тексту из разных интервью, собранному Евгением Казачковым в пьесу-монолог, актер подходит как исследователь конкретного человеческого сознания весьма высокого уровня организации, которое способно решать задачи, связанные с искажением социокоммуникативного пространства. Произнося «я», актер нигде не сливается с героем, а лишь пытается пройти путь его сознания и увлекает за собой зрителей в экстремальное путешествие — в том числе и за грань разумного: иногда с героем случается не только раздвоение, но и растроение личности, которое передается с помощью видеопроекций. Для российского театра подобные опыты — езда в незнаемое, и именно их, судя по всему, режиссер Семен Александровский решил избрать своей актерской темой. На данный момент — весьма удачно.
Отзывы
Космическое топливо
Спектакль Семена Александровского "Топливо", как это ни странно, не про Давида Яна - бизнесмена, человека и парохода, не про то, как учиться на физтехе в Долгопрудном, и даже не про то, как в России строить высокотехнологичный бизнес.
Он про космос, мечту, философию жизни и смерти, про то, как не сойти с ума, живя и работая на высочайших скоростях, про то, как не сравнивать себя с другими, а только с самим собой, вчера, сегодня, завтра.
Это очень крутой, минималистичный, лаконичный в плане дополнительных выразительных средств, спектакль. Это такой стенд-ап театр. Зал, актёр (Максим Фомин), черный задник, белый экран. И это настоящий театр. Тот самый, волшебный, колдовской и шаманский, после которого выходишь, захлёбываясь эмоциями, и идёшь не домой, спать, а в ближайший ресторанчик - говорит-говорить-говорить с другими очевидцами того действа, что сейчас произошло.
Говорить, пытаясь понять, как же так произошло, что парень в джинсах на сцене рассказал тебе только что историю про тебя самого, про твою ненормальную жизнь с реинкарнацией Гагарина, про людей, которые горят идеей оставить что-то необыкновенное после себя, чуть побольше, чем ипотека, кружки из Икеи и профиль в Фэйсбук. Чуть побольше...
СПЕКТАКЛЬ – МАНУАЛ О ТОМ, КАК ПРОКАЧАТЬ РЕАЛЬНОСТЬ
На «Топливе» я был четыре раза. Первый – в январе в театре Док. С самого начала в животе моём неистово защекоталось, потому что я ужасно обожаю слушать очевидные вещи, которые всю сознательную жизнь в себе носишь, взращиваешь, лелеешь, но красиво и без пафоса сформулировать никак не можешь. А тут каждое слово, все ломаные предложения с их странными оборотами и инверсиями, обрываниями, повторениями слов и целых фрагментов, ожили и запорхали по утробе. Так всегда бывает, когда предвкушаешь нечто счастливое.
Но как только я вышел из Дока, оказалось, что все мои бабочки улетучились и кроме общего впечатления «боже как чудно и интересно» в голове не осталось ничего. План был таков – ждать следующего раза, прийти с диктофончиком и записать. Записать. Всё: от и до!
Второй раз спектакль я смотрел в центре Мейерхольда и устройство для записи было заранее стопроцентно заряжено. Гештальт закрылся, но уже после, я, как ни странно, вскоре вновь был замечен дорогим Мирозданием на Топливе, на том же месте. А потом ещё. Это всё потому что там вещи говорились мои любимые, очевидные. Как мне оно надо проговаривались.
И вот сейчас сижу, вновь переслушиваю эти вещи и разбираю на цитаты. Выкладываю выловленных бабочек, закалываю булавочками, так сказать, пожинаю плоды.
В ЧЁМ СОЛЬ?
У спектакля есть приставка «моно», что указывает на присутствие в нем единственного актёра, единственного действующего лица, первого лица. По сути это история жизни, инсценированный рассказ, основой которого стали интервью со всемирно известным IT-предпринимателем Давидом Яном – основателем компании ABBYY, разработчиком системы электронных словарей Lingvo и программы FineReader. Тут следует не проводить никаких аналогий с Джобсом, его пламенными речами и пабликами мотивации о пути к успеху а-ля «типичный миллиардер». Нет-нет-нет. Вас никто не будет навязчиво убеждать, что вы особенный, о том, что ничего невозможного нет. Целеполагание, мотивация, упорство, желание быть лучшим – какая нелепость. При неправильном использовании это и вовсе путь в никуда, верная дорога свихнуться. Потому что всё решает ТОПЛИВО.
Постараюсь особо не спойлерить, но фишка такая: в детстве маленький Давид столкнулся с фактом безвозвратности жизни, её быстротечностью и ещё с одним неприятным фактом – люди умирают. Как только любому разумному человеку в голову стукнет (если, конечно, стукнет) идея о собственной небесконечности, он невольно начинает искать выход, тропинку, чтобы как-то эту систему обойти. Способов,по правде сказать, не так уж много и высока вероятность по глупости куда-нибудь не туда свернуть. Давид выбирает путь физика-волшебника, через тернии поступает в мегакрутой вуз в союзе и как все в этом вузе мечтает о Нобелевской премии. Потому что, по сути, это апофеоз (=путь к бессмертию) жизни учёного. Ну или, по крайней мере, жизнь нужно прожить так, чтобы твоим именем назвали частицу.
В какой-то момент наступает период рутинной работы в лаборатории, где герой под руководством своего научрука Гантмахера – дяди из учебника, ставит эксперименты. Последний следит за Давидом и постоянно твердит о том, что успех проделанной работы – это «пичок» (маленький пик).
«Если зависимость одного параметра от другого имеет гладкую картину, рост или убывание, то в этом нет никакого эффекта. А вот если бы вдруг она повела себя нелинейным образом, то это был бы «пичок». Куча теоретиков начала бы изучать от чего так. И если под этим какое-то новое явление физическое, то, конечно, это открытие. Это уже серьёзно совсем»
И вот, проводя сутки в лаборатории, вновь и вновь оттачивая искусство эксперимента, в один момент Давид понимает, что пичок – вещь очень непредсказуемая. Он может объявиться в следующем месяце, а можно прождать его всю жизнь. И ставка весьма и весьма высока – это до смерти провести единственную жизнь в лаборатории, «просеивая песок», не увидеть этой самой жизни, всё ради пичка, «алмазной песчинки», которая не понятно – появится или нет.
Ставка обнуляется лишь в том случае, когда некий абстрактный пичок перестаёт быть целью. Когда целью начинает быть сам процесс.
Потому что есть среди нас бегуны на длинные дистанции. И если человеку нравится просеивать песок и он умеет это делать, он должен это делать. Есть среди нас, конечно, и спринтеры, кем, собственно, оказался Давид и до него это вдруг дошло.
«В какой-то момент жизни ты понимаешь: или тебе нравится процесс, или результат. То что мне мешало называется просто лень, я всю жизнь с ней боролся, чтобы куда-то двигаться, но куда? зачем вообще мы всё это делаем, зачем куда-то бежим, боремся с ленью, работаем. Приманкой является тщеславие, комплекс Нобелевской премии, но Нобелевская премия не является целью жизни: ведь одно дело когда оценщиком является кто-то, другое дело, когда ты сам себе Нобелевский комитет. Только те, кто в определённый момент жизни понимают, что весь этот процесс он и есть смысл, вот они не выбрасываются из окон, не сходят с ума, не морозят себя в берёзовой роще»
Здесь-то и возникает это самое понятие о ТОПЛИВЕ, как о неком двигателе «здесь и сейчас», заглушающем мучительное и обманчивое «зачем всё это?»
«Тело-то постоянно требует сладостей, но при этом мозгу нравится, когда другим достаются сладости. И вот это уже ТОПЛИВОМ становится. И ты постоянно в борьбе. Там мочилово просто происходит между тем, что хочется лениться и хочется это, хочется на дискотеку и хочется это. И если ты этого не будешь делать, то у тебя не будет пищи, чтобы дать другим.»
На самом деле, эти, казалось бы, прописные истины имеют свойство быстро выпа